Чтение онлайн

Состояние его домашней работы теперь было отчаянным и когда он вернулся в гостиную Гриффиндора, он не, хотя и был опустошенный, пошел спать, а вместо этого открыл свои книги и начал писать лунно-каменное сочинение для Снейпа. Было уже пол второго, когда он закончил. Он знал, что сделал плохую работу, но для этого помощи не было; unless he had something to give in he would be in detention with Snape next. Затем он дал ответы на вопросы заданные МакГонаголл, вместе с этим описывая Bowtruckles для профессора Гнилер Планк, затем шатаясь, добрался до кровати, где упал не раздеваясь на вершину покрывала и мгновенно уснул.

Четверг минул в тумане усталости. Рон выглядел тоже не выспавшимся, хотя Гарри и не мог понять, почему. Третье наказание Гарри прошло так же, как и два предыдущих, кроме как после двух часов, слова "больше не буду лгать", не стирались с задней стороны руки Гарри, а оставались там царапинами, выделяя капельки крови. Паузы в отсутствии звука скрипящего пера, привлекали внимание профессора Umbridge.

– Ах, - мягко сказала она, обходя свой стол, чтобы лично проверить руку.
– Хорошо. Это должно служить тебе напоминанием для тебя, правда? Вы можете уходить сегодня вечером.

– А я еще должен приходить завтра?
– спросил Гарри, поднимая свой рюкзак левой рукой быстрее, чем жгучей от боли, правой.

– О, да, - подтвердила профессор Umbridge, как и раньше, широко улыбаясь.
– Да, думаю мы можем прорабатывать это немного глубже на следующей вечерней работе.

Гарри никогда раньше не считал возможным, что будет еще один учитель в мире, которого Гарри будет ненавидеть больше Снейпа, но когда он шел по направлению к Гриффиндорской Башне, он допустил, что нашел сильного конкурента.
– Она злая, - думал он, в то время, как поднимался по лестнице, - она злая, кривая, сумасшедшая старая:

– Рон?

Он достиг вершины лестницы, повернул направо и чуть не столкнулся с Роном, который спрятался за статуей Lachlan Долговязого, держа свою метлу. От неожиданности Рон подпрыгнул, когда увидел Гарри и попытался спрятать свою новую Чистую Победу 11 за своей спиной.

– Что ты здесь делаешь?

– Эээ:ничего. А ты что здесь делаешь?

Гарри нахмурившись глядел на него.

– Та брось, мне ты можешь рассказать! Зачем ты здесь прятался?

– Я: Эээ, я прятался от Фреда с Джорджем, если хочешь знать, - сказал Рон.
– Они только что прошли с толпой первоклашек. Готов поспорить, что они опять тестирую на них свои штуки. Я имею в виду, что сейчас им запрещено это делать в гостиной, а здесь, без Гермионы, могут.

Он говорил очень быстро, лихорадочно.

– Но зачем ты взял свою метлу, если только не хочешь на ней полетать, не так ли?
– спросил Гарри.

– Ладно, ладно! Хорошо! Я скажу, но не смейся, хорошо?
– оборонительно сказал Рон, краснея с каждой секундой. Я: Я думал:потренироваться сейчас на Гриффиндорского Вратаря, когда у меня есть приличная метла. Вот. Теперь можешь смеяться.

– Я не смеюсь, - сказал Гарри. Рон моргнул.
– Это потрясающая идея! Будет действительно клево, если ты вступишь в команду! Я никогда не видел, какой ты Вратарь. У тебя хорошо получается?

– Я не плох, - сказал Рон, который выглядел чрезвычайно довольным реакцией Гарри.

Чарли, Фред и Джордж всегда ставили меня Вратарем, когда они тренировались на протяжении каникул.

– Значит сегодня ночью ты будешь тренироваться?

– Каждый вечер начиная со вторника:только на моей собственной. Я пытаюсь заколдовать Кваффл, чтобы он летал ко мне, но это не легко и я не знаю, сколько это будет действовать.
– Рон выглядел нервно и беспокойно. Фред и Джордж будут глупо смеяться, когда я поднимусь в воздух для тренировки. Они не прекратят хихикать с меня до тех пор, пока я не стану лучшим учеником.

– Я жалею, что не пойду туда, - горько сказал Гарри, когда они направлялись прямо гостиную Гриффиндора.

– Да, я то: Гарри, что это у тебя сзади на руке?

Гарри, который только что почесал нос своей свободной правой рукой, попытался спрятать ее, но имел тот же успех, что и Рон, с его Чистой Победой.

– Только что порезался:ничего:это:

Но Рон схвати предплечье Гарри и подтянул зад правой руки Гарри вровень со своими глазами. Наступила пауза, в течении которой, Рон рассматривал слова, вырезанные на коже, потом, выглядя так, как будто его сейчас стошнит, он отпустил Гарри.

– Я думал, что ты сказал, что она лишь давала тебе написать строки?

Гарри поколебался, но после того, что Рон был честен с ним, он рассказал всю правду о часах, проведенных в кабинете Umbridge.

– Старая ведьма!
– возмущенно прошипел Рон, когда они остановились у портрета Толстой Тети, которая мирно дремала, облокотив голову на раму. Она больная! Сходи к МакГонаголл, скажи что-то!

– Нет, - наконец сказал Гарри.
– Я не хочу давать ей удовлетворение, что она меня достала.

– Достала тебя? Ты не можешь ей позволить уйти с этим!

– Я не знаю, сколько силы МакГонаголл имеет против нее, - ответил Гарри.

– Дамблдор, тогда к Дамблдору!

– Нет, - вяло сказал Гарри.

– Ну, почему нет?

– Для него и так уже достаточно, - произнес Гарри, но это была не правдивая причина. Он не пойдет просить помощи у Дамблдора, когда Дамблдор не разговаривал с ним однажды, начиная с июня.

– Я полагаю, тебе надо:

– начал было Рон, но был прерван Толстой Тетей, которая сонно наблюдала за ними и теперь уже полностью проснулась.
– Вы собираетесь говорить мне пароль или я так и буду не спать всю ночь, ожидая, когда вы закончите свою беседу?

* * *

Пятница выдалась такой же угрюмой и промокшей, как и остальная часть недели. Хотя Гарри автоматически бросал взгляд на преподавательский стол когда входил в Большой Зал, не было никакой реальной надежды на то, чтобы увидеть Хагрида и его разум немедленно возвращался к его большему количеству неотложных проблем, таких как, огромная куча домашнего задания, которую надо было сделать и перспектива еще одного наказания с Umbridge.

Две вещи поддерживали Гарри в этот день. Одна мысль была, что скоро уже выходные; друга - что будет ужасное, но последнее наказание с Umbridge. Он имел отдаленный вид на Квиддичное поле из ее окна и возможность, если повезет, увидеть тренировку Рона. Это были скорее слабые лучи света, по правде говоря, но Гарри был счастлив всему, что освещало его присутствующую темноту; хуже первой недели в Хогвартсе у Гарри еще не было.

В пять часов этим вечером он постучал в дверь профессора Umbridge, что, как он искрение надеялся, было в последний раз, и был приглашен войти. Бланк пергамента лежал готовый для него на покрытом кружевами, столе, черное перо лежало рядом.

– Вы знаете, что делать мистер Поттер, - сказала Umbridge, сладко улыбаясь ему.

Гарри поднял перо и глянул в окно. Если он передвинет свое кресло хотя бы на дюйм или больше вправо: и, как будто пододвигаясь ближе к столу, он ухитрился сделать делать это. Теперь у него был отдаленный вид на Гриффиндорскую Квиддичную команду парящие вверх и вниз, в то время, как половина дюжины черных фигур стояла у подножья трех высоких колец-ворот, очевидно, дожидаясь своей очереди в роли Вратаря. С такого расстояния было невозможно сказать, был ли среди них Рон.