Чтение онлайн

Пожалуйста, внимательно обдумай то, что я написал тебе, особенно относительно Гарри Поттера, и снова прими мои поздравления с назначением на должность старосты.

Твой брат,

Перси.

Гарри взглянул на Рона.

– Хорошо, - сказал он, стараясь говорить таким тоном, будто все это письмо воспринял как шутку, - если ты хочешь... хм... забыл...
– Он пробежал взглядом по письму Перси, - о, да, "прекратить отношения" со мной, то, клянусь, я не вспылю.

– Отдай это, - сказал Рон, протянув руку.
– Он..., - судорожно сказал Рон, разрывая письмо Перси пополам, - ...самый большой, разрывая письмо на четвертинки, - ...в мире - разрывая на восемь частей, - ...мерзавец, - и выкинул остатки письма в огонь.

– Давай, нам нужно успеть закончить это до заката, - оживленно сказал он Гарри, снова разворачивая перед собой трактат для профессора Трелони.

Гермиона смотрела на Рона со странным выражением на лице.

– О, дайте их мне...
– внезапно сказала она.

– Что?
– удивился Рон.

– Дайте их мне, Я проверю их и исправлю, - предложила она.

– Ты серьезно? Ах, Гермиона, ты наша спасительница!
– воскликнул Рон, - Что я могу...

– Ты можешь сказать: "Мы обещаем, что никогда не будем так запускать домашние задания", - отвлеченно произнесла она, протянув руки за их пергаментами.

– Огромное спасибо, Гермиона!
– слабо проговорил Гарри, передавая свой трактат, и протер глаза.

Время было уже за полночь, и в гостиной не было никого, кроме их троих и Косолапуса. Единственным доносившимся звуком был скрип пера Гермионы, вычеркивающей одно за другим предложения в их сочинениях, а также шелест страниц, когда она сверялась со множеством книг, разбросанных по столу. Гарри был изнурен. Он опять ощущал необычное, болезненное, пустое чувство внутри, не имевшего ничего общего с усталостью, а возникло из-за этого письма, которое сейчас съеживалось в пламени.

Он знал, что половина Хогвартса считала его, как минимум, странным, даже сумасшедшим; он знал, что "Прорицательская газета" писал про него лживые статьи в течение многих месяцев, но было что-то в этом письме Перси, в этих советах Рону оставить его и даже рассказать о нем Умбридж, что делало эту ситуацию реальной, как никогда прежде. Он знал Перси четыре года, был у него дома во время летних каникул, жил с ним в одной палатке во время Всемирного Чемпионата по Квиддичу, и даже получил от него высокие оценки на прошлогоднем Тремудром Турнире, - и сейчас Перси думает о нем как о неуравновешенном и, возможно, вспыльчивом человеке.

С волной симпатии к своему крестному, Гарри вдруг подумал, что Сириус, возможно, был единственным человеком, который на самом деле понимал его чувства, поскольку он был в такой же ситуации. Практически все в колдовском мире думали о Сириусе как об опасном убийце и великом подвижнике Вольдеморта, и ему пришлось прожить с этим вот уже 14 лет...

Гарри моргнул. Он только что увидел в пламени то, чего там не должно было быть. Что-то попало в поле зрения, и тут же исчезло. Нет... этого не может быть... он подумал, что это из-за того, что он думал о Сириусе...

– Хорошо. Теперь перепишите это, - сказала Гермиона Рону, протягивая ему исправленный трактат и чистый лист, - затем добавь это заключение, которое я написала для тебя.

– Гермиона, ты действительно самый удивительный человек, которого я когда-либо встречал - слабо произнес Рон, - ...и если я еще когда-нибудь тебя обижу...

– ...Я узнаю, что ты снова стал нормальным, - ответила Гермиона. Гарри, с твоей работой все в порядке, кроме маленького отрывка в самом конце, мне кажется, ты не расслышал, что говорила профессор Трелони: Европу покрывает лед, а не йод.

– Гарри?

Гарри сполз со своего кресла на обоженный и закопченный коврик у камина, и, стоя на коленях, склонился над пламенем.

– Хм... Гарри?
– озадаченно спросил Рон, - Чего ты там сидишь?

– Я только что видел в огне голову Сириуса!
– ответил Гарри.

Он говорил довольно спокойно; в конце концов, он действительно видел голову Сириуса в этом самом огне в прошлом году и разговаривал с ней; но, тем не менее, он не был до конца уверен, что он видел ее на самом деле в этот раз... Она исчезла слишком быстро...

– Голову Сириуса?
– повторила Гермиона. Ты имеешь в виду - как в прошлом году, когда он говорил с тобой во время Тремудрого Турнира? Но ему не стоило бы делать это сейчас, это было бы слишком... Сириус!

Она открыла от удивления рот, уставившись на огонь; Рон опустил свое перо. Там, посреди танцующего пламени была голова Сириуса, его длинные темные волосы спадали вокруг улыбающегося лица.

– Я уже начал думать, что ты пошел спать раньше, чем исчезнут все остальные - сказал он.
– Я проверял каждый час.

– Ты что, прыгал в огонь каждый час?
– спросил Гарри, засмеявшись.

– Только на несколько секунд - проверить, что все чисто.

– А что, если тебя бы кто-нибудь увидел?
– тревожно спросила Гермиона.

– Да, я думаю, одна девочка-первокурсница, судя по виду, может быть, мельком и увидела меня, но не волнуйся, - поспешно сказал Сириус, когда Гермиона закрыла рот рукой, - Я как раз исчез в тот момент, когда она обернулась, и, бьюсь об заклад, она подумала что это было какое-нибудь причудливое полено.

– Но Сириус, это же ужасно рискованно!
– начала Гермиона.

– Ты прямо как Молли, - прервал ее Сириус, - для меня это был единственный способ ответить на письмо Гарри, не прибегая к головоломкам, а любую головоломку можно разгадать.

Когда было упомянуто письмо Гарри, Гермиона и Рон повернулись и уставились на него.

– Ты не говорил, что ты писал Сириусу!
– обвиняюще сказала Гермиона.

– Я забыл, - сказал Гарри, что было абсолютной правдой; его встреча с Чу в совяльне совершенно вытеснила из памяти все остальное, - Гермиона, не смотри на меня так, тут никто не может перехватить секретную информацию, правда, Сириус?

– Да, все нормально, - сказал Сириус, улыбаяс, .
– В любом случае, нам лучше поговорить побыстрее, особенно по такому важному случаю, как твой шрам.

– Что?...
– начал Рон.

– Потом расскажем. Продолжай, Сириус!
– прервала его Гермиона.

– Хорошо. Я знаю, это не шутки, но мы не думаем, что здесь нужно о чем-то всерьез волноваться. Он же болел весь прошлый год, не так ли?

– Да, и Дамблдор сказал, что это происходит всякий раз, когда Вольдеморт чувствует злобу, - сказал Гарри, не обращая внимания на вздрагивания Рона и Гермионы.
– Так что, я думаю, он был всего лишь всерьез рассержен в ту ночь, когда я был на взыскании.