Чтение онлайн

– Нет, не знаете - сказал Гарри, и его голос прозвучал неожиданно громко и твердо: раскаленный добела гнев бушевал внутри него; Дамблдор понятия не имел о его чувствах.

– Видите, Дамблдор?
– хитро произнес Финеас Нигеллус. Никогда не пытайтесь понять учеников. Они это ненавидят. Им гораздо больше нравиться быть трагически непонятыми, упиваться жалостью к себе, вариться в собственной...

– Достаточно, Финеас - сказал Дамблдор. Гарри решительно повернулся спиной к Дамблдору и посмотрел в окно. Вдалеке виднелся квиддичный стадион. Сириус появился там однажды в образе лохматого черного пса, так он мог наблюдать за тем, как Гарри играл; он, наверное, пришел, чтобы посмотреть, был ли Гарри столь же хорош как Джеймс ... Гарри так никогда и не спросил его...

– Нет никакого стыда в том, что ты чувствуешь, Гарри, сказал голос Дамблдора.
– Напротив, то, что можешь чувствовать такую боль - это твоя самая большая сила.

Гарри почувствовал, что раскаленный добела гнев, кипевший в ужасной пустоте, лизнул его нутро, заполняя его желанием оскорбить Дамблдора за его спокойствие и пустые слова.

– Моя самая большая сила, не так ли?
– сказал Гарри срывающимся голосом, глядя на квиддичный стадион, но больше не видя его.
– Вы понятия не имеете, вы не знаете ...

– Чего я не знаю?
– спокойно спросил Дамблдор.

Это было уже слишком. Гарри повернулся, дрожа от гнева.
– Я не хочу говорить о том, что я чувствую, понятно?

– Гарри, то, что ты так страдаешь, доказывает, что ты - все еще человек! Эта боль - часть человеческого бытия.

– ТОГДА - Я - НЕ - ХОЧУ - БЫТЬ - ЧЕЛОВЕКОМ!
– заорал Гарри, и, схватив хрупкий серебряный прибор с тонконогого стола рядом с собой, швырнул его через всю комнату, тот рассыпался о стену на сотню крошечных осколков. Несколько из картин издали гневные и испуганные крики, а портрет Армандо Диппета сказал "Вот как?!

– МНЕ ВСЕ РАВНО!
– закричал на них Гарри, схватил лунаскоп и бросив его в камин.
– С МЕНЯ ХВАТИТ, Я ВИДЕЛ ДОСТАТОЧНО, Я ХОЧУ ВЫЙТИ, Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ЭТО ЗАКОНЧИЛОСЬ, МНЕ ВСЕ РАВНО.

Он схватил стол, на котором стоял серебряный прибор и швырнул его тоже. Тот разбился об пол, и его ножки разлетелись в разные стороны.

– Тебе не все равно - произнес Дамблдор. Он не вздрогнул и не сделал ни малейшей попытки остановить Гарри, уничтожающего его кабинет. Выражение его лица было спокойным, почти безмятежным.
– Тебе не все равно до такой степени, что ты чувствуешь что эта боль будет кровоточить в тебе до самой смерти.

– МНЕ - ВСЕ РАВНО!
– Гарри закричал так громко, что он почувствовал, что его горло может разорваться, и на секунду, ему захотелось подскочить к Дамблдору и ударить его тоже, разбить это спокойное старое лицо, поколебать его, уязвить его, заставить его почувствовать хотя бы крошечную долю того ужаса, который был внутри него.

– О, да, тебе не все равно, - произнес Дамблдор, еще более спокойно. Теперь ты потерял свою мать, отца, и самого близкого, родного человека, которого ты когда-либо знал. Конечно же тебе не все равно.

– ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО Я ЧУВСТВУЮ!
– орал Гарри.
– ВЫ - СТОЯЩИЙ ТАМ... ВЫ...

Но слов больше не хватало, и от уничтожения вещей больше не было толку, ему хотелось бежать, бежать не оглядываясь и оказаться где-нибудь, где он не будет видеть эти ясные синие глаза, смотрящие на него, это ненавистное спокойное старое лицо.

Он повернулся на каблуках, подбежал к двери, опять схватился за дверную ручку и дернул за нее.

Но дверь не открылась. Гарри развернулся к Дамблдору.

– Освободите меня - произнес он. Он дрожал с головы до пят.

– Нет - ответил Дамблдор просто.

В течение нескольких секунд они глядели друг на друга.

– Освободите меня - опять произнес Гарри.

– Нет - повторил Дамблдор.

– Если вы этого не сделаете, если вы будете удерживать меня здесь, если вы меня не отпустите...

– В любом случае можешь продолжать уничтожать мое имущество.
– сказал Дамблдор отчетливо. Осмелюсь заметить, у меня его слишком много.

Он обошел вокруг стола и присел за ним, наблюдая за Гарри.

– Освободите меня - произнес Гарри ледяным и почти столь же спокойным как у Дамблдора голосом.

– Нет, пока я не выскажусь - ответил Дамблдор.

– Вы - и вы думаете, что я хочу, вы думаете, что я соглашусь - МНЕ ВСЕ РАВНО, ЧТО ВЫ СКАЖЕТЕ!
– орал Гарри.
– Я не хочу ничего слышать от вас!

– Ты будешь - произнес Дамблдор настойчиво. Поскольку ты пока не настолько зол, каким можешь быть. Если ты нападешь на меня, а я знаю - ты близок к этому, я хотел бы полностью это заслужить.

– О чем вы говорите?

– Это я виноват в том, что Сириус умер - отчетливо произнес Дамблдор. Или, вернее сказать, это почти полностью моя вина. Я не настолько высокомерен, чтобы взять на себя всю ответственность. Сириус был храбрым, умным и энергичным человеком, а такие люди обычно не соглашаются сидеть дома в бегах, в то время как другие, как они полагают, подвергаются опасности. Однако ты не должен не на минуту поверить в то, что была необходимость в твоем посещении Отдела Тайн сегодня вечером. Если бы я был откровенен с тобой, Гарри, так как я должен был бы быть, ты знал бы давным-давно, что Вольдеморт будет стараться заманить тебя в Отдел Тайн, и ты никогда бы не поддался на его уловку и не пошел бы туда сегодня вечером. И Сириус не пошел бы за тобой. И это вина лежит на мне, на мне одном.

Рука Гарри все еще находилась дверной ручке, но он не сознавал этого. Он пристально глядел на Дамблдора, едва дыша, слушая, и едва ли понимая то, что услышал.

– Пожалуйста, сядь - сказал Дамблдор. Это был не приказ, это была просьба. Гарри пошатывался, когда он медленно брел через комнату, засыпанную теперь серебряными осколками и кусками древесины, и сел лицом к столу Дамблдора.

– Так ли я понял - медленно произнес Финеас Нигеллус после ухода Гарри - мой праправнук - последний из Блэков, - мертв?

– Да, Финеас - сказал Дамблдор.

– Я не верю этому - резко ответил Финеас.

Гарри повернулся вовремя, чтобы увидеть Финеаса покидающего портрет, он знал, что тот пошел навестить другие картины в поместье Гримволд. Он бы шел, вероятно, от портрета к портрету, через весь дом призывая Сириуса.

– Гарри, я задолжал тебе объяснение - сказал Дамблдор. Объяснение ошибок старика. Поскольку теперь я вижу, что все то, что я сделал и не сделал в отношении тебя, несет отпечаток неудач возраста. Юноше не дано понять как думает и чувствует старик. Но старики виноваты, если они забывают как это - быть молодыми... и я, кажется, в последнее время забыл ...