Чтение онлайн

— МНЕ — ВСЕ РАВНО! — Гарри закричал так громко, что он почувствовал, что его горло может разорваться, и на секунду, ему захотелось подскочить к Дамблдору и ударить его тоже, разбить это спокойное старое лицо, поколебать его, уязвить его, заставить его почувствовать хотя бы крошечную долю того ужаса, который был внутри него.

— О, да, тебе не все равно, — произнес Дамблдор, еще более спокойно. Теперь ты потерял свою мать, отца, и самого близкого, родного человека, которого ты когда-либо знал. Конечно же тебе не все равно.

— ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО Я ЧУВСТВУЮ! — орал Гарри. — ВЫ — СТОЯЩИЙ ТАМ… ВЫ…

Но слов больше не хватало, и от уничтожения вещей больше не было толку, ему хотелось бежать, бежать не оглядываясь и оказаться где-нибудь, где он не будет видеть эти ясные синие глаза, смотрящие на него, это ненавистное спокойное старое лицо.

Он повернулся на каблуках, подбежал к двери, опять схватился за дверную ручку и дернул за нее.

Но дверь не открылась. Гарри развернулся к Дамблдору.

— Освободите меня — произнес он. Он дрожал с головы до пят.

— Нет — ответил Дамблдор просто.

В течение нескольких секунд они глядели друг на друга.

— Освободите меня — опять произнес Гарри.

— Нет — повторил Дамблдор.

— Если вы этого не сделаете, если вы будете удерживать меня здесь, если вы меня не отпустите…

— В любом случае можешь продолжать уничтожать мое имущество. — сказал Дамблдор отчетливо. Осмелюсь заметить, у меня его слишком много.

Он обошел вокруг стола и присел за ним, наблюдая за Гарри.

— Освободите меня — произнес Гарри ледяным и почти столь же спокойным как у Дамблдора голосом.

— Нет, пока я не выскажусь — ответил Дамблдор.

— Вы — и вы думаете, что я хочу, вы думаете, что я соглашусь — МНЕ ВСЕ РАВНО, ЧТО ВЫ СКАЖЕТЕ! — орал Гарри. — Я не хочу ничего слышать от вас!

— Ты будешь — произнес Дамблдор настойчиво. Поскольку ты пока не настолько зол, каким можешь быть. Если ты нападешь на меня, а я знаю — ты близок к этому, я хотел бы полностью это заслужить.

— О чем вы говорите?

— Это я виноват в том, что Сириус умер — отчетливо произнес Дамблдор. Или, вернее сказать, это почти полностью моя вина. Я не настолько высокомерен, чтобы взять на себя всю ответственность. Сириус был храбрым, умным и энергичным человеком, а такие люди обычно не соглашаются сидеть дома в бегах, в то время как другие, как они полагают, подвергаются опасности. Однако ты не должен не на минуту поверить в то, что была необходимость в твоем посещении Отдела Тайн сегодня вечером. Если бы я был откровенен с тобой, Гарри, так как я должен был бы быть, ты знал бы давным-давно, что Вольдеморт будет стараться заманить тебя в Отдел Тайн, и ты никогда бы не поддался на его уловку и не пошел бы туда сегодня вечером. И Сириус не пошел бы за тобой. И это вина лежит на мне, на мне одном.

Рука Гарри все еще находилась дверной ручке, но он не сознавал этого. Он пристально глядел на Дамблдора, едва дыша, слушая, и едва ли понимая то, что услышал.

— Пожалуйста, сядь — сказал Дамблдор. Это был не приказ, это была просьба. Гарри пошатывался, когда он медленно брел через комнату, засыпанную теперь серебряными осколками и кусками древесины, и сел лицом к столу Дамблдора.

— Так ли я понял — медленно произнес Финеас Нигеллус после ухода Гарри — мой праправнук — последний из Блэков, — мертв?

— Да, Финеас — сказал Дамблдор.

— Я не верю этому — резко ответил Финеас.

Гарри повернулся вовремя, чтобы увидеть Финеаса покидающего портрет, он знал, что тот пошел навестить другие картины в поместье Гримволд. Он бы шел, вероятно, от портрета к портрету, через весь дом призывая Сириуса.

— Гарри, я задолжал тебе объяснение — сказал Дамблдор. Объяснение ошибок старика. Поскольку теперь я вижу, что все то, что я сделал и не сделал в отношении тебя, несет отпечаток неудач возраста. Юноше не дано понять как думает и чувствует старик. Но старики виноваты, если они забывают как это — быть молодыми… и я, кажется, в последнее время забыл…

Солнце теперь было высоко, над горами показался край великолепного апельсина, а небо над ним было бесцветным и сияющим. Свет упал на Дамблдора, на серебро его бровей и бороды, на морщины, взбороздившие его лицо.

— Пятнадцать лет назад, когда я увидел шрам на твоем лбу, я предположил, что это может означать — сказал Дамблдор. — Я предположил, что знак связи, соединившей тебя и Вольдеморта.

— Вы говорили мне это раньше, профессор — сказал Гарри прямо. Он не боялся показаться грубым. Его не волновало бы и нечто большее.

— Да, — ответил Дамблдор извиняющимся тоном. — Да, но понимаешь, необходимо начать с твоего шрама. Поскольку, вскоре после того, как ты воссоединился с волшебным миром, стало очевидным что я был прав, и твой шрам предупреждал тебя, когда Вольдеморт был рядом с тобой, или когда ты ощущал его сильные эмоции.

— Я знаю. — сказал Гарри устало.

— И эта твоя способность — выявлять присутствие Вольдеморта, даже когда он замаскирован, и знать то, что он чувствует, когда он эмоционально возбужден — стала более явной с тех пор, как Вольдеморт вернул себе тело и полную силу.

Гарри даже не потрудился кивнуть. Он все это уже знал.

— До недавнего времени — произнес Дамблдор, я был просто обеспокоен, что Вольдеморт может понять, что между вами существует связь. Полная уверенность наступила, когда ты проник настолько глубоко в его разум, что он ощутил твое присутствие. Я говорю, конечно, о ночи, когда ты был свидетелем нападения на мистера Уэсли.

— Да, Злей сказал мне — пробормотал Гарри.

— Профессор Злей, Гарри, — спокойно поправил Дамблдор. Но разве ты не задавался вопросом, почему не я объяснил тебе это? Почему не я обучал тебя Мыслезащите? И почему я так нечасто смотрел на тебя за эти месяцы?

Гарри поднял глаза. Теперь он увидел, что Дамблдор выглядит грустным и усталым.

— Да, — пробормотал Гарри, — да, я спрашивал себя.

— Видишь ли, — продолжал Дамблдор, я был уверен, что вскоре Вольдеморт попытается силой воздействовать на твой разум, управлять твоими мыслями и сбивать тебя с толку, и я не стремился дополнительно стимулировать его. Я был уверен, что если бы он понял, что наши отношения были — или когда-либо были — ближе, чем дозволенные между директором школы и учеником, он использует шанс воспользоваться тобой как средством, чтобы шпионить за мной. Я боялся, что используя тебя, он попробует обладать тобой. Гарри, я думаю, у меня были основания полагать, что был прав думая, что Вольдеморт использовал тебя таким образом. В тех редких случаях, когда мы с тобой непосредственно сталкивались, мне казалось, что я видел его тень, движение в глубине твоих глаз…

Гарри вспомнил ощущение, как будто дремлющая змея поднималась в нем, готовая ударить, в те моменты, когда он и Дамблдор встречались глазами.

— Целью обладания тобой Вольдемортом, которое он продемонстрировал сегодня ночью, была не моя гибель, а твоя. Он надеялся, во время того краткого мига обладания тобой, что я пожертвую тобой, чтобы убить его. Как видишь, я пробовал на расстоянии защитить тебя, Гарри. Ошибка старика…

Он глубоко вздохнул.

Гарри позволял словам течь сквозь него. Он так хотел знать все это несколько месяцев назад, но теперь это все ни имело значения по сравнению с зияющей бездной внутри него, которой была гибель Сириуса, ничего кроме этого не имело значения…