Чтение онлайн

В воздухе послышался тонкий свист многочисленных стрел, и со всех сторон вдруг послышались гневные и испуганные крики. Гарри знал, что не должен отвлекаться от своей главной цели, хотя это и было непросто, поэтому он увернулся от первых атакующих, пересек небольшой лесок, примостившийся почти у кромки воды, и изо всех сил старался не задерживаться (правда, для этого пришлось применить парочку заклятий). Он на ходу натянул на себя мантию–невидимку. Еще раньше, перед самым маршем, он просил Рона и остальных прикрыть его, если он укроется Мантией. Они не успели ни о чем его расспросить, поскольку он просто–напросто не оставил им для этого ни минуты. Конечно, он испытывал от этого угрызения совести, но он уже решился использовать Патронуса в качестве гонца и должен был хотя бы попытаться, иначе… он, честно говоря, почувствовал бы огромное облегчение, так как дуэль была бы, в любом случае, не на жизнь, а на смерть.

Рон, Дрейко, Невилл и Гермиона тотчас окружили его, отражая атаки прибывающих вампиров. Гарри не видел Луну и Джинни, но с большим трудом заставил себя сосредоточиться. Справа и слева от него вспыхивали разноцветные заклятия, слышались крики раненых и чей-то вой, водяные всплески (должно быть, в дело вступил засадный полк) и разные другие звуки, перемешанные друг с другом, все было громко и как-то жутко, но он тщательно формулировал свой вызов в мыслях. И затем он вложил найденные слова в свою надежду, в свою защиту — серебряного оленя, который, вобрав в себя его послание и его голос, вырвался вихрем из волшебной палочки и устремился к замку. Не медля, Гарри скинул мантию–невидимку и присоединился к друзьям.

Несколько красных вспышек на мгновение ослепили его. Заклятия были выпущены со стороны замка, и он понял, что на стороне Слизерина, как они уже успели предположить, были и авроры. В ответ полетели контрзаклятия. Насколько мог судить Гарри, его армия еще не отступала, но их наступление уже захлебнулось, число противников, казалось, росло с каждой секундой, из озера, с другой стороны, показалось еще несколько дюжин вампиров, вооруженных дротиками и арбалетами. Дротики обладали весьма неприятной особенностью: их наконечники были пропитаны тем же ядом, что и стрелы. Гарри ловко увернулся от двух–трех стрел и послал в вампиров пару заклинаний почти одновременно, затем он бегло осмотрелся и прислушался. Тишина. Не такая, как в Горе, но все же… Стряхнув с себя это мимолетное оцепенение, он по привычке поискал глазами Снейпа. Его нигде не было. На какой-то момент у Гарри появилось навязчивое подозрение, а потом даже желание мчаться в Лондон, но он рассмеялся при этой сумасбродной мысли и в следующую минуту уже отражал очередную атаку.

А потом он вдруг весь погрузился в странную, плотную тишину, которая, по–видимому, была предназначена только для него, так как другие, ничего не замечая, продолжали биться. Это было настолько устрашающе, что он решил было, что оглушен, но тут вдруг услышал глубокий, звучный голос в своей голове и перестал принимать какое-либо участие в сражении окончательно.

«Теперь я вижу, что ты действительно очень смел, Гарри Поттер, такого я от тебя, признаюсь, не ожидал. Конечно же, за этим непременно что-то кроется, за этим твоим необычайно не продуманным намерением. Но, если ты так настаиваешь, я… приму твои условия. Ведь это же благородно — не так ли? — предоставить потерпевшим поражение хотя бы крошечный шанс». Последние слова были уже откровенной иронией, но Гарри они не тронули. Он хотел что-то ответить, хотя и чувствовал себя буквально связанным по рукам и ногам, но тут тишина отступила, и он вновь оказался в самой гуще схватки.

— Поттер, ты что там делаешь? Совсем уснул? — раздался возмущенный голос Дрейко. Тот был вынужден сражаться сразу против троих.

— Экспекто Патронум! — закричал Гарри, и Патронус выплыл из его палочки, правда, он был несколько тускловат и как бы медлил с атакой. Гарри все еще чувствовал внутри себя огромную силу выбранного им соперника, но не позволил ужасу охватить его.

Патронус отбросил вампиров назад, и Дрейко принял на себя удар высокого аврора, с искаженным от гнева лицом. Гарри поспешил к нему на помощь, но, когда он вытянул руку с палочкой, раздался звук самого настоящего рога, и все замерли: такого не бывало на этой земле уже много веков. И все враги сразу вслед за этим испарились, оставив прочих в величайшем смятении и беспокойстве. Очередная ловушка? Все перешептывались, напряженно вглядываясь в очертания сумрачного замка, но никто не показывался. Гарри был единственным, кто знал, в чем дело, и избегал взгляда каждого из своих друзей.

— Гарри! — Джинни, расталкивая всех, подбежала к нему и бросилась ему на шею. — Я так испугалась, когда потеряла тебя из виду! Что теперь, Гарри?

— Теперь? — Гарри принудил себя ответить ей. — Теперь начнется поединок.

Ее глаза расширились, но она не смогла произнести ни слова. Лишь через несколько мгновений она сумела выговорить:

— Это… и есть план?

— Да, — почти сухо ответил Гарри, — а между тем мы сможем перегруппироваться и внести коррективы в план битвы, сейчас это немаловажно.

Она смотрела на него. Остальные тоже собрались вокруг них, и она отпустила его и отошла, по–прежнему не отрывая от него взгляд. Он же ждал какого-нибудь сигнала, чтобы то внутреннее напряжение, которое грозилось разорвать его на части, получило свое разрешение. И сигнал был дан: большие железные ворота Хогвартса отворились, и сначала показалось множество врагов, но с их стороны не последовало ни новых стрел, ни заклятий. А потом Гарри увидел его. Слизерин выступил ему навстречу, с холодным и невозмутимым взглядом, прямой и гордый, с величественной и в то же время легкой поступью, но таким образом он дал Гарри сполна ощутить свою мощь, и тот почувствовал себя глупо, как никогда прежде. Он, однако, не позволил себе долго думать над этим. Не сейчас. Отделившись от друзей, которые стояли в безмолвном оцепенении, он тоже пошел навстречу своему противнику. При этом он со всей силой вцепился оледеневшими пальцами в эфес меча. Чем ближе подходил к нему Салазар Слизерин, тем яснее ему становилось, что жизнь его стремительно подходила к концу. По крайней мере, это была славная смерть, хоть этим он мог гордиться. Оборачиваться, чтобы в последний раз взглянуть на друзей и Джинни, он не стал.

Каждую секунду он ожидал боли в шраме, но ее не было, и он отважился посмотреть Слизерину в глаза. И увидел то, на что надеялся: да, несомненно, перед ним был выдающийся, могущественный волшебник, и Гарри не имел ни малейшего понятия о том, что он был за человек, но все-таки он был теперь избавлен от последних опасений, и он выпрямился во весь рост и расправил плечи. Слизерин сощурил свои темные глаза, но Гарри был готов к этому и моментально захлопнул свое сознание. Слизерин ухмыльнулся, и эта ухмылка была столь таинственной, что Гарри стало нехорошо. Тогда в пещере он обошелся с Гарри крайне пренебрежительно, и юноша ожидал чего-то подобного и теперь, но что-то, видимо, изменилось в нем самом, хоть он этого и не ощущал. Слизерин не шевелился, сосредоточив все свое внимание на Гарри, глядя на него с некоторым любопытством, оценивающе. Это и льстило Гарри, и беспокоило его. Сам он был словно пригвожден к месту и не видел ничего и никого, кроме древнего мудреца с гипнотическим взглядом. Он не видел также, скорее, чувствовал, как его армия, пользуясь этим шансом, строит план новой атаки и на ходу пытается его осуществить. Он лишь краем уха смог услышать, как вампиры что-то зашипели друг другу, и тотчас заставил себя не думать об этом, не отвлекаться от своей задачи. Он высоко поднял меч Годрика Гриффиндора, и Слизерин изменился в лице.

— Что это значит, молодой человек? Ты упомянул в своем послании о дуэли на мечах, но чтобы ты отважился… Ты уверен, что ты с ним справишься?

— Я пришел, чтобы биться, а не вести пустые разговоры. Но если ты отказываешься…

— Отказаться от поединка? — дерзость Гарри привела Слизерина в бешенство. Гарри знал, что, возможно, ему очень скоро придется заплатить за свой выпад, но он сохранил спокойствие. — Ах ты, щенок! Я вижу в тебе храбрость и мужество, и вижу даже нечто большее, но ты мне не соперник, неужели ты не осознаешь этого? Что ж, я дам тебе последнюю возможность спасти свою жизнь.

— Странно звучит, — ровным голосом ответил Гарри, чуть повернув рукоятку меча. — Где-то я это уже слышал. Но, заметь, в данный момент мне некуда отступать. Здесь мое место, мой дом, моя семья, и здесь я должен умереть! Ведь ты сам когда-то покинул это место. Так освободи его от себя и своей армии или бейся!

И снова тишина. Нервы Гарри были на пределе, ему уже было все равно, насколько невежливым он сейчас показался Слизерину и окружающим, он хотел, чтобы все это поскорее кончилось. Он вообще всего этого не хотел. И тот факт, что Слизерин вновь молча вглядывался в него, ничего не предпринимая, так что слух Гарри даже улавливал учащенное дыхание Джинни в нескольких метрах от места дуэли, злил его еще больше. Все это было неправильно, никакого триумфа в себе он не чувствовал, он даже не был уверен в том, что в нем есть та сила, что один раз сумела вновь оживить спящий меч. Вдруг он увидел, как Слизерин кивнул, медленно и как бы окончательно, вынул Старшую Палочку, осмотрел ее, так же не спеша, и затем произошло нечто, чего Гарри никак не мог ожидать. На его глазах Старшая Палочка превратилась в длинный серебряный меч, сверкавший изумрудным сиянием, и этот меч послушно лег в руку Слизерина. Гарри даже слегка опустил собственный, поскольку он был абсолютно уверен в том, что волшебные палочки трансфигурировать невозможно и нежелательно. Но он почти сразу овладел своим изумлением, так как он чувствовал за собой поддержку, словно невидимая рука опустилась на его плечо и подбадривающее сжала его. И Гарри отбил первый удар, обрушившийся на него, подобно молоту. Он устоял на ногах, но отпрянул. В отличие от своего соперника, фехтовать он не умел и нигде этому не обучался. Впрочем, он утешал себя тем, что, дерись они на волшебных палочках, ему пришлось бы куда хуже. Ему все время приходилось уклоняться, прыгать, припадать к земле, резко менять направление. Удары следовали один за другим, он даже не замечал, когда она задевали его, он смотрел только в лицо своему противнику, который больше не улыбался и не ухмылялся с издевкой, но был не менее сосредоточен, чем он.

Но по прошествии десяти минут, которые для Гарри показались вечностью, он понял, что это была только разминка. Слизерин неожиданно отступил на пару шагов и дал своему юному противнику передышку.

— Ты хорошо бился, Поттер. Но теперь нам подобает сразиться по–настоящему, не правда ли?

— Как Вам будет угодно, — уже вежливее ответил Гарри. Дыхание у него все еще не восстановилось, но выказывать слабость он не мог.

Он вновь ринулся в бой, и тотчас ощутил свою подлинную усталость. Не прошло и двух минут, как он пропустил еще два удара, но он снова почти не почувствовал их, только холод клинка словно полоснул его по коже, он ослабевал изнутри, и его внутренние барьеры постепенно уступали неведомой силе. Споткнувшись, он упал. Ужасный меч вонзился в землю совсем рядом с его головой и вновь взметнулся, готовый к бою. Гарри перекатился, вскочил, его качнуло в сторону, и в следующую секунду сильнейший удар обрушился на его руку, державшую меч. Он снова упал, но так и не выпустил его. «Сделай же что-нибудь или ты умрешь!» — надежда его испарилась, как призрак. Что он мог еще сделать для тех, кого любил и кто любил его? Взгляд его упал на зеленый меч, занесенный над ним, он увидел лицо врага, которое не выражало ни ярости, ни желания убить. И в этот миг, собрав последние силы, он ударил мечом Гриффиндора, меч зазвенел о вражеский клинок, и Слизерин был отброшен назад. Гарри в крайнем изумлении приподнялся на локте. В первый раз он увидел замешательство Слизерина.