Чтение онлайн

— Мне все равно ни черта не понятно, Лава.

— Твою ж… — почти застонала она, пряча лицо в ладонях уже знакомым жестом. — Не думала, что потребуется объяснять, что будет так сложно.

— Не я начал этот разговор, — скрестил руки на груди, откидываясь на спинку стула. Но я намерен был добиться чего-то более связного. Какого-то нормального объяснения чем то, которое услышал несколько секунд назад.

Воронова поднялась на ноги, метнулась к окну так резко, что со стола на пол свалилась вилка. С тонким, натянутым звоном. Наверняка, сейчас так же звенели и Славкины нервы.

— Ладно. Хорошо, — она выпрямилась и натянулась, всматриваясь в ночь за окном. Была слегка раздражена, а потому говорила теперь увереннее и тверже, начала защищаться. — Это определенный типаж. Мама таких любит, как ты — серьезных, собранных, иногда до зубного скрежета консервативных. Мужики из военки… Все на себе тянут обычно, понимаешь? А-ля как за каменной стеной. Женщина — это жена: сидит дома, встречает с работы, готовит ужины и гладит галстуки. Максимально женственна, не матерится, не курит, не пьет и готова рвануть в Сибирь. Работа — недостаток, а не преимущество, — она замолчала и обхватила себя за плечи. И теперь действительно звенела от напряжения.

А я несколько… охренел.

— И я такой же? — спросил, осторожно.

— Не знаю, — пожала она плечами. — Не понимаю. Поэтому и спрашиваю, чтобы… Чтобы понять. Я не жена, Ястреб.

В башке тут же всплыл разговор, подслушанный невольно благодаря Энджи. Что-то такое Славка говорила и тому невнятному мужику. Только по-другому говорила: уверенно и насмешливо, а сейчас звучало чуть ли не испуганно.

Я поднялся, преодолел разделявшее нас расстояние, обхватил Славку, притягивая к себе и утыкаясь подбородком в макушку.

— Дурочка, ты, Воронова, — покачал головой. — Но забавная.

Лава сердито дернулась, засопела. Выпуская свои колючки.

Ага, сейчас.

— Гор…

— Отвечая на твой вопрос: нет, меня не напрягает, — вернул я ее на место. — И, если мне захочется котлет, что вряд ли, я найму повара, галстуки мои гладить не надо, пьяная ты так же сносишь голову, как и трезвая, а когда ругаешься, тебя хочется тут же трахнуть. Еще вопросы? — прошептал на ухо и сжал зубами мочку.

Лава дернулась, но уже совершенно по-другому. Покачала нервно головой.

— Ты поэтому сегодня за обедом этот странный разговор завела?

— Угу.

— Понятно, — хмыкнул, разворачивая Воронову лицом к себе. — Меня от тебя тащит, Лава, и от твоих тараканов, и от твоего «твою ж мать», и, честно, глубоко насрать, будешь ты когда-нибудь готовить или нет. А в Сибири холодно, сука.

Секунда, две, три.

И Лава тихо рассмеялась, утыкаясь лбом мне в грудь, обнимая наконец-то в ответ.

— Ты готовить совсем не умеешь? — спросил, поглаживая Воронову по спине. Славка снова тихо рассмеялась.

— Умею, — пожала плечами, выбираясь из моих рук и утягивая обратно к забытому ужину. — Просто как-то не получается, времени жалко. Все-таки котлеты, да?

Теперь рассмеялся я.

— Ты знаешь, нет, — улыбнулся, возвращаясь к еде. — Я все-таки за стейки. Почему ты вдруг решила… Завести об этом разговор? Почему сейчас?

— Мы как-то резко… все поменяли, — потерла она переносицу, морщась. — Может… у тебя какие-то свои ожидания, Гор. Да и девочка эта в твоем кабинете сегодня. Она вся такая… Домашняя, воздушная, — Слава спокойно отправила вилку в рот, задумчиво прожевала. — И твоя реакция после, ты как будто скандала ждал, выяснения отношений, словно проходил уже через такое, — я нахмурился и кивнул, соглашаясь. Ведь действительно ждал примерно такой реакции. — Просто… — продолжила невозмутимо Воронова. — Отношения выясняют и сцены ревности закатывают тоже женщины определенного типа. А я все-таки тестер, баги предпочитаю отлавливать на берегу, а то получится, как с жедешниками — мозги новые, а железо старое.

В этот раз я расхохотался уже в голос, а Лава просто снова спокойно пожала плечами.

Остаток ужина прошел спокойно, и через полчаса мы сидели на диване в гостиной, я бегло просматривал почту, лежа у Лавы на коленях, а Воронова лазила по спайке, которую я склепал, чтобы слить домашних Энджи. Тестер — это действительно состояние души.

Письмо от Черта на домашнем ящике швырнуло в реальность очень резко. Напомнило об аноне и матери Димки.

Начало третьего… Хреновое время для разговора по душам. Проблема в том, что, наверное, любое время будет хреновым.

Я со вздохом поднялся, отложил планшет в сторону, вытащил из рук Славки ее.

— Нам надо поговорить, — провел рукой по волосам, поясняя на недоуменный взгляд. — И, кажется, что лучше не откладывать.

— Анон? — обреченно спросила Лава. Я кивнул.

— И да, и нет, — развел руки в стороны. — Хочу прояснить несколько деталей.

Я поднял свой планшет, нашел нужное письмо и отдал гаджет Славке.

— Мне сегодня звонил Черт, кажется, что снова зашел в тупик, ну или что-то около того, — начал говорить, пока взгляд Вороновой бегал по строчкам довольно длинного письма. — И кое-что рассказал о матери Димы. Ты хорошо ее знала? Вы семьями дружили?

Славка оторвалась от чтения, потерла в знакомом жесте запястья.

— Как тебе сказать… — на несколько мгновений замялась она. — Родители общались, мне кажется, только потому что мы с Дымом дружили. Думаю, что, если бы не это, они бы и не знали о существовании друг друга.

— А к тебе она как относилась?

— Как к соседскому ребенку, с которой общался ее сын, — нахмурилась Славка. — Угощала конфетами. Казалось, что была рада видеть. До… до всего. Но вообще виделись мы нечасто. Я говорила уже, что она много работала. У нее просто времени ни на что не оставалось. Поднимать ребенка одной на зарплату медсестры и так непросто, а в таком городе, как Тюкалинск, вообще мрак. У нее ставка была копеечная…

— Я помню, — кивнул, перехватывая руки Лавы, пока она не расчесала себе запястья до крови. — Что-то еще можешь про нее рассказать? Может, замечала за ней что-то странное?

— Не знаю, — вздохнула Воронова. — Сейчас сложно вспомнить. Обычная задерганная и замученная женщина. Почему ты спрашиваешь? Я не успела дочитать… — растерянно добавила, заглядывая с тревогой мне в глаза. А я гладил внешнюю сторону ладоней и искал подходящие слова.

— Я расскажу, только сначала ответишь еще на пару вопросов?

— Да чего уж там, — попробовала Воронова храбриться, но получалось у нее не очень. Фраза прозвучала отрывисто и нервно.

— Ты говорила, что мама Димы тебя ненавидит, — Лава коротко кивнула. — Почему ты так думаешь? Вы общались после того, как тебя нашли? Пока шло следствие?

Воронова ненадолго погрузилась в себя, вертикальная складочка прорезала лоб, а взгляд стал отрешенным. Уверен, что хоть и смотрела все еще на меня, но уже не видела. Вспоминала Димину маму — худую, действительно изможденную и уставшую женщину.