Гаспар из тьмы. Фантазии в манере Рембрандта и Калло
Шрифт:
– Что такое? – воскликнул наконец один из стрелков, – неужели не наскучила вам еще праздная жизнь? Неужто вы считаете, что достаточно разграбили вы замков, достаточно монастырей? Что касается меня, то я еще не сыт, не пьян. Провались пропадом Жак д'Аркиель, наш атаман. – Волк стал просто легавой. – И да здравствует господин Бертран Дю Геклен, если он оценит меня как следует и возьмет с собою воевать!
Тут огоньки на головешках зарделись и стали синеть; стали синеть и зарделись и лица разбойников. Где-то на хуторе пропел петух.
– Петух пропел, и апостол Петр отрекся от господа нашего Иисуса Христа! – прошептал арбалетчик, осеняя себя крестным знамением.
Рождество! Рождество! Клянусь, с неба деньги сыплются!
– Я насыплю их каждому из вас по котелку.
– Не врешь?
– Клянусь честью всадника!
– А вам-то кто такую кучу денег отсыплет?
– Война.
– С кем?
– С испанцами. Эти безбожники золото лопатами гребут, золотом своих кляч подковывают. Такая прогулочка вам не по душе? Мы мавров, несмышленышей, так прижмем, что они рады будут откупиться.
– До Испании-то, сударь, не рукой подать.
– А у вас нешто сапоги без подметок?
– Этого еще мало.
– Королевские казначеи отвалят вам сто тысяч флоринов, чтобы у вас сил хватило.
– По рукам! Добавим на ваше знамя с королевскими лилиями веточку терновника с наших железных шишаков. Что говорится в песенке-то?
Хорошо ремесло, Коль барыш принесло!Так что же? Палатки сложили? Повозки снарядили? Давай ходу! – Что ж, храбрецы, посадите здесь желудь, как вернетесь – дуб найдете.
А в отдалении слышался лай охотничьей стаи Жака д'Аркиеля.
Разбойники с пищалями на плече, отряд за отрядом, пустились в путь. В арьергарде один из стрелков бранился с жидом.
Стрелок поднял три пальцеЖид поднял два.Стрелок плюнул ему в лицо.Жид утер бороду.Стрелок поднял три пальца.Жид поднял два.Стрелок отвесил ему оплеуху.Жид поднял три пальца.– Два каролуса [139] за такой камзол, мошенник! – вскричал стрелок.
– Бог милостив! Я же даю три! – вскричал жид.
Речь шла о роскошном бархатном камзоле, украшенном на рукавах серебряными пряжками в виде охотничьих рожков. Он был прострелен и в крови.
XXXVII. Прокаженные
Посвящается П.-Ж. Давиду [140] , скульптору
[139]Два каролуса… – Еще один пример анахронизма. Каролусы, как было объяснено в примечании к стихотворению «Дурачок», начали чеканить только в конце XV в., тогда как действие «Великой вольницы» происходит в 1364 г.
[140] Об отношениях Бертрана и скульптора Давида д'Анже см. статью Н. И. Балашова в настоящем издании.
Подружка, прочь от этих мест,
Не то тебя проказа съест!
Каждое утро, едва только листва освежится росою, ворота лазарета распахивались и прокаженные, подобные древним пустынножителям, на весь день расходились по безлюдной округе: по девственным долинам, по первобытным райским кущам, где в безмятежных, тенистых, зеленых далях виднелись лишь лани, пощипывающие пахучие травы, да цапли, занятые ловлей лягушек в прозрачных болотах.
Некоторые из отверженных разбили садики: взращенная собственными руками роза казалась им благоуханнее, смоква – вкуснее. Иные плели корзины или вытачивали из самшита плошки, устроившись в каменистой пещере, где весело журчал источник и стены были увиты диким вьюнком. Так старались они скоротать быстротечные часы радости и медлительные часы страданий!
Но бывали и такие, что уже не могли даже посидеть у порога лазарета. На этих измученных, истомившихся, удрученных лекарская премудрость уже поставила крест, и они влачили свои призрачные тела по двору, среди высоких белых стен, обращая взор на солнечные часы, стрелка которых торопила бег их жизни и торопила час, когда начнется для них вечность.
А когда они, прислонившись к громоздким столбам, погружались в раздумья, вокруг воцарялась тишина, и ее нарушали только треугольник аистов, бороздивший небо, шелест четок монаха, пробиравшегося по коридору, да щелканье трещоток надзирателей, которые с наступлением сумерек Загоняли скорбных затворников в их кельи.
XXXVIII. Библиофилу
Дети мои, теперь рыцари остались толь ко в книжках.
Зачем оживлять пыльные, обветшалые истории средневековья, раз рыцарство ушло навсегда вместе с песнями менестрелей, чарами волшебниц и славою храбрецов?
Какое дело нынешнему неверующему веку до наших чудесных легенд о том, как святой Георгий сломал копье в поединке с Карлом VII на турнире в Люсоне, как Святой дух на глазах у всех снизошел на членов Тридентского собора, [141] как около города Лангра Вечный Жид подошел к епископу Готцелину и поведал ему о страстях господа нашего Иисуса Христа.
[141]Тридентский собор – вселенский католический собор, заседавший в 1545 – 1562 гг. в тирольском городе Триденте; целью собора была борьба против Реформации.
Три науки рыцарских [142] теперь в пренебрежении. Никто уже не расспрашивает, какого возраста кречет, которого клобучат, из каких эмблем незаконнорожденный составляет свой герб, в котором часу ночи Марс сочетается с Венерой.
Все предания о любви и рыцарских подвигах забыты, и россказням моим суждена та же участь, что и «Плачу Женевьевы Брабантской [143] », начало которого коробейник уже запамятовал, а конца и вовсе не знал.
[142]Три науки рыцарских… – охота с ловчими птицами, геральдика (искусство составления гербов) и астрология. Бертран произвольно выделяет эти «три науки» из комплекса знаний и навыков, приобретение которых было необходимо или хотя бы желательно для рыцаря. Кроме того, астрология никогда не была специфически «рыцарской наукой»: вплоть до XVIII в. ее преподавали во многих европейских университетах всем желающим, в том числе и выходцам из третьего сословия.
[143]Женевьева Брабантская – героиня средневековых легенд, известных современному читателю в обработке немецкого поэта Ф. Геббеля («Генофева Брабантская», 1843). Оклеветанная и покинутая мужем, она вынуждена была скрываться в лесу, где вместе со своим сыном питалась молоком прирученной лани.
ИСПАНИЯ И ИТАЛИЯ
XXXIX. Келья
Испания – классическая страна путаниц, поножовщины, серенад и аутодафе [144] .
[144] Публичное сожжение осужденного инквизицией еретика на костре. Последнее аутодафе состоялось в 1826 г. в Валенсии.