Гаст
Шрифт:
Теперь Колльер мог видеть прямо под блузкой безупречно гладкую кожу между мягкими белыми бугорками.
– Подожди... Что ты сказала? Ты виновата?
– Я всегда знала, что ты вернешься в Лос-Анджелес, поэтому не могла позволить себе привязаться к тебе. Это было глупо. Ты зашел сюда, чтобы попрощаться. Я понимаю. Но я ненавижу прощания, так что давай оставим все как есть, и ты отправишься в путь. До свидания.
Колльер схватил ее за руку.
– Я влюблен в тебя.
– Джастин, не говори так... Прекрасно. Ты влюбился в меня. А теперь ты возвращаешься в Лос-Анджелес, и я больше никогда тебя не увижу.
– Я...
Она попыталась отстраниться.
– Просто уходи, хорошо? Просто...
– Дай мне сказать, черт возьми!
– крикнул он.
Все в баре повернули головы. Барменша в футболке "Сент-Паули" и другие работники остановились на месте.
Колльер заговорил тише.
– Я не собираюсь возвращаться в Лос-Анджелес.
– Что?
– Я остаюсь здесь.
– Еще на несколько дней, ты имеешь в виду.
– Нет, нет. Навсегда. Я ушел из шоу...
Доминик покраснела.
– Что ты сделал?
– Вчера я отказался продлевать контракт. Я устал быть на телевидении. Я поджарился. Мне надоели часы пик, надоели графики съемок, надоела Калифорния. Мой адвокат собирается отправить мне документы на развод. Мы с женой поделим наше имущество и покончим с этим, - он сжал ее руку.
– Я хочу остаться здесь, в Гасте.
Она смотрела на него.
– Я хочу остаться здесь и иметь с тобой отношения, - сказал он.
Теперь сотрудники внимательно слушали.
– Джастин, я не знаю... Ты знаешь, какая я, ты знаешь...
– Мне плевать на все это. Я могу жить с этим.
"Я буду много дрочить", - он сделал паузу, чтобы подумать.
– А что в этом такого? Мы попробуем. Я сниму квартиру в этом районе или, черт возьми, перееду к тебе. Если я тебе надоем, просто скажи мне. Я уйду. Если ничего не выйдет, мы расстанемся. Мы будем просто друзьями. Ничего не предпринимая, ничего не получая, понимаешь?
– он посмотрел на нее.
– Так что скажешь? Тебе нравится?
Доминик наклонилась через весь бар и поцеловала его. Это был серьезный поцелуй с языком, и он продолжался достаточно долго, чтобы он услышал хихиканье сотрудников и чье-то замечание в баре: "Снимите номер". Колльер представил, как снимает с нее одежду прямо здесь, на глазах у всех, и опускается на нее на барной стойке. Он представлял себе маниакальный половой акт с ней на табурете.
"Но ничего этого никогда не случится, - напомнил он себе, когда снова заглянул ей под блузку и увидел крестик, плавающий между грудей.
– Разве что..."
– И кто знает?
– сказал он.
– Может быть, все получится.
– Да, - промурлыкала она в ответ. Возможно, это была шутка, а возможно, и нет, когда она добавила: - Может быть, все получится, и когда-нибудь мы поженимся.
У Колльера закружилась голова, когда она снова поцеловала его.
"Да, может быть, когда-нибудь, - подумал он.
– А может, и очень скоро, черт возьми..."
ЭПИЛОГ
– Если ты сейчас же не поднимешь свою ленивую, ничего не делающую задницу с кровати, я вышвырну тебя из этого дома!
– пронзительно крикнули Джиффу.
Солнечный свет упал на лицо Джиффа, когда шторы были раздвинуты.
– О, боже, мама!
– Не зли маму! Вставай! Уже полдень!
Джифф приподнялся и вгляделся в лицо своей очень недовольной матери.
"Полдень?
– подумал он. А потом: - О... черт!"
– Мы с твоей бедной сестрой вкалывали до упаду, а ты все еще валяешься в постели и отсыпаешься после очередной пьянки!
– голос прорычал.
– Я не воспитывала пьяниц!
Джифф лежал среди смятых простыней в одних трусах. Голова его раскалывалась от воспоминаний.
"Я опять напился прошлой ночью, не так ли? Черт, я пил в "Железнодорожном болте" целый день, а потом ушел под закрытие..."
– Здесь воняет, как в бильярдной!
– кричала его мать.
– У тебя есть хоть какое-то оправдание для себя?
Он с трудом поднялся на ноги.
– Черт, мама, прости. Но ты права, в последнее время я слишком много пью. Но так бывает только... ну, ты понимаешь. Когда в доме случаются приступы.
Она провела пальцем по его лицу.
– Я не хочу слышать ничего о доме или о призраках. Лучше держи язык за зубами. Черт побери, парень, мы имеем удовольствие принимать Саванну Сэмми в нашей гостинице, и ты не будешь говорить с ним ни о каких призраках! Слышишь!
– Конечно, мам, - простонал Джифф.
– Саванна Сэмми - важный гость, даже более важный, чем мистер Колльер...
– Перестань, мам. Ты просто завелась, потому что он тебе нравится, как и мистер Колльер...
– Следи за языком, мальчик!
– еще громче закричала его мать, - или ты уйдешь отсюда так же быстро, как свиньи могут срать!
"Господи..."
– Теперь ты должен скосить траву, подстричь изгороди и вырвать сорняки! А ты уже закоптил свиной окорок?
Джифф потирал виски, мучаясь.
– Свиной окорок?
– Господи, парень, все, что я тебе говорю, в одно ухо влетает, а в другое вылетает! Я еще вчера сказала тебе, чтобы ты сходил в мясную лавку и взял двадцать окороков и начал их коптить, потому что в эти выходные я буду готовить для гостей гамбо из окороков и дикой зелени! Но я думаю, ты просто слишком пьян, чтобы помнить!
Джифф застонал.
Миссис Батлер помахала перед его лицом стопкой чего-то, а затем высыпала все это ему на колени.
– Что это за чертовщина, мам?
– Это твоя почта, если ты можешь в это поверить!
Письма были разбросаны по кровати.
"Я никогда не получаю писем", - подумал он.
– Не знаю, что у тебя там в мозгу, мальчик, но лучше бы тебе поскорее это вынуть, и я имею в виду - поскорее!
– она еще раз помахала пальцем перед его лицом.
– Ты не настолько ответственен, чтобы иметь кредитную карту, так что же ты делаешь, подавая на нее заявление?
"Кредитная карты?" - Джифф почесал голову, просматривая почту, упавшую ему на колени.
Множество писем от Visa, Master Card, American Express.
– Мам, я не оформлял никаких кредитных карт.
– Ну и хорошо, потому что если твоя ленивая, пьяная, ничего не делающая задница не встанет с кровати через две секунды, у тебя не будет гребаной работы, чтобы оплатить кредитную карту, блять!
Джифф знал, что она говорит серьезно. Его мать никогда не говорила "блять".
– Две секунды, парень!
– крикнула она в последний раз, а затем хлопнула дверью так громко, что стены задрожали, а плакат Джорджа Клуни задребезжал.