Гаст
Шрифт:
В основном голые заключенные стоят в молчаливой очереди. Все они очень худые, ребра торчат, колени узловатые. У некоторых женщин есть признаки беременности, как и у некоторых девочек, которые только вступают в период полового созревания.
– Следующая десятка! Давайте, поторопитесь!
Десять заключённых вызывают в центр сарая, где их ждут десять угрюмых негритянских женщин, каждая из которых держит ножницы.
Теперь их задача ясна. Они быстро стригут все волосы с голов заключенных.
– Руки вверх!
Затем пучки волос под мышками стригут, чтобы они упали на землю.
– Ноги врозь! Скорее!
Теперь каждая негритянка становится на колени, держа ножницы наготове. Все лобковые волосы стригут аналогичным образом. Детей, которые ещё слишком малы, просто стригут на голове и отправляют ко второй двери, где они снова садятся в повозку...
Они кипятят волосы, понимаешь ты, широко раскрыв глаза. Затем их сушат на солнце и используют для набивки матрасов и спальных мешков...
После нескольких циклов волосы лежат настоящими кучами. Резакам требуется несколько минут, чтобы сгрести волосы и сбросить их в котлы после того, как предыдущая партия будет вычищена и сброшена в ожидающую их тачку.
Отсюда и процесс.
Ферма по набивке спальных мешков человеческими волосами.
Несколько раз ты видишь, как солдаты бросают женщин в котлы, оставляют их там на минуту, а затем вытаскивают. Солдаты стоят вокруг и хохочут, наблюдая, как эти несчастные визжат и содрогаются, покраснев, на полу, их глаза кипят, а лица дымятся. У тебя складывается отчетливое впечатление, что солдаты делают это просто ради развлечения.
Ты отступаешь назад, давясь, с чудовищным привкусом во рту. Ты отшатываешься назад, чтобы краем глаза увидеть повозку, направляющуюся на холм, только теперь все несчастные пленники лысые.
Волна тошноты грозит сбить тебя с ног, и издалека ты слышишь крики.
– Взять ее!
Ты выглядываешь, но видишь только сквозь изменчивое головокружение тошноты...
– Рядовой! Пристрели этого сбежавшего заключенного прямо сейчас!
Ты все еще шатаешься. Когда зрение проясняется, ты видишь лысую и очень голую маленькую девочку, убегающую от амбара.
– ВЗЯТЬ ОРУЖИЕ НА ПЛЕЧО И СТРЕЛЯТЬ!
– кричит лейтенант с красным лицом, приближаясь.
Ты поднимаешь оружие и целишься в V-образный вырез. Твой палец касается спускового крючка...
– Чего ты ждешь?
– Но-но, сэр, - запинаешься ты, - это всего лишь маленькая девочка...
Дупло пистолета касается твоего виска.
– Рядовой, если ты не застрелишь этого сбежавшего заключенного, я убью тебя прямо сейчас и добавлю твои волосы в следующую партию!
"Я не собираюсь этого делать", - думаешь ты, но тем не менее делаешь вдох, выпускаешь половину воздуха и нажимаешь на спусковой крючок.
Курок щелкает, ударяя по латунному капсюлю, и после доли секунды задержки мушкет пытается выскочить из твоей руки. Черный порох выбивает гладкоствольный патрон калибра .69 из дула с оглушительным грохотом и клубами дыма.
Твои глаза были закрыты, когда ты нажимал на курок, но ты слышишь слабый хлопок и детский визг.
Лейтенант раздувает дым своей шляпой.
– Отличный выстрел, рядовой! Ты попал той девчонке прямо в спину, когда она поворачивалась!
Твои глаза жжет, как огонь. Ты видишь маленькое голое тело, дрожащее в траве. Несколько секунд она всхлипывает:
– Мамочка! Папочка!
Затем:
Тишина.
– Как тебя зовут, рядовой?
Ответ вырывается скрежещущим голосом:
– Колльер, Джастин, Третий корпус, сэр.
Глаза лейтенанта, казалось, пожелтели?
– Где ты научился так стрелять?
Твое горло почти сдавлено, и голос в глубине твоей головы шепчет:
"Ты убил ребенка, ты убил ребенка..."
И слова вылетают из твоего рта без осознания:
– Фредериксбург и оба сражения при Булл-Ране, сэр, - но ты только хочешь перезарядить и убить себя прямо там.
– Чертовски хорошо стреляешь, рядовой, - похлопывание по спине.
– Теперь приведи несколько нигеров, чтобы забрать тело и вернуться на свой пост.
Ты смотришь на поле и бубнишь:
– Да...
(II)
– Сэр...
Колльер лежал на простынях, дрожа от страха, глаза его были открыты в ужасе. Холодный пот, густой как мед, казалось, покрыл его. Сначала пришло замешательство, затем его желудок сжался, когда образы из сна вспыхнули в его голове.
"Святое дерьмо, это был самый отвратительный кошмар в моей жизни..."
Он попытался сглотнуть, но не смог, затем он обнаружил, что не может пошевелиться, сон раздавил его, как рухнувший потолок. Изображение ярче вспыхнуло в его мозгу: высохшие обнаженные женщины с пергаментно-белой плотью, стоящие в футах друг от друга, пока пара железных ножниц, идентичных тем, что он видел на витрине, замысловато отрезали-отрезали-отрезали все их лобковые волосы.
"Как нацисты", - подумал он.
Конфедераты действительно делали такие вещи? Он где-то это прочитал?
Или его разум сгенерировал все это злодеяние?
"Должно быть, я действительно облажался, раз мне приснился такой сон..."
В самом деле.
Он все еще не мог пошевелиться. Он чувствовал себя наполовину задыхающимся. Его грудь поднималась и опускалась, когда он вдыхал воздух...
"О, черт!"
...и тут же он заметил фигуру, стоящую рядом с кроватью.
Сердце Колльера дрогнуло. Его мозг приказал ему скатиться с кровати и включить лампу, но...
Паралич сна только усилился вокруг него.
"Кто ты?!" - попытался он крикнуть, но его горло было так же парализовано.
Зернистая тьма заполнила комнату, как дым. Голова фигуры, казалось, была опущена. Казалось, она стояла там, глядя на него сверху вниз, целые минуты, а затем ее поза внезапно изменилась. Голова фигуры наклонилась к его лицу.
Тело Колльера сжалось, когда рот сомкнулся на его рте, и пылкий, горячий язык начал скользить по его губам. Его собственные губы раздвинулись против его воли, позволяя высосать его язык. Действие было искусным, почти машинальным, а затем маленькие, но настойчивые пальцы переключили его соски. Принудительный поцелуй послал влажные чмокательные звуки в тускло освещенную комнату.