Чтение онлайн

Но только долго “отсвечивать” я здесь не собирался, и быстро выяснив обстановку, вновь исчез из их поля зрения. Да и вообще, воевать с ними в мои планы не входило, учитывая, что у меня хватало и более важных дел. Шум боя у основания хребта, где происходила основная схватка, не умолкал ни на минуту. Можно было не сомневаться, что после того как Мустафа перестал “кошмарить” боевые порядки противника с фланга, те значительно приободрились. И воспользовавшись численным преимуществом, попытались предпринять решительное наступление, с целью окончательно сломить последние очаги сопротивленья.

Но прежде чем спутать противнику все планы, вновь ударив ему во фланг, требовалось обезопасить себе тыл. Поэтому первым делом я метнулся к Мустафе, продолжавшему ошарашено наблюдать за моими действиями. Выхватив по пути у одного из мертвых спецназовцев аптечку, первым делом я вкатил Мустафе двойную дозу противошокового препарата. Учитывая его габариты, “передоза” можно было не опасаться. Зато это гарантировало, что он сможет продержаться какое-то время, прикрывая меня от попыток противника вновь захватить вершину.

Дождавшись, когда под действием препарата его взгляд вновь примет осмысленное выражение, я ткнул пальцем сначала ему в грудь, а после указал в сторону склона. После того, как тот с готовностью кивнул, полностью согласившись с предложенным мной планом, я помог ему подняться на ноги, и доковылять до гребня. Пока он устраивался на позиции, я “метнулся” к трупам спецназовцев, вернувшись, сгибаясь под грузом массы самого разнообразного барахла. Чтобы больше не отвлекаться, я принес Мустафе три автомата, четыре разгрузки, в которых находились запасные рожки с боеприпасами и гранаты. А так же аптечки, чтобы при возможности он смог сам сделать себе перевязку и остановить кровотечение.

Вот теперь со спокойной душой можно было заняться наиболее важными делами. Подхватив громадину “Утеса” с уже заряженной Мустафой лентой, я расположился на его прежней позиции. Что и говорить, вид на поле боя отсюда открывался просто идеальный. И даже, несмотря на то, что расстояние до противоборствующих сторон составляло не менее километра, мне быстро удалось разобраться в ситуации. Противник наступал широким фронтом, полукольцом уверенно охватывая позиции нашего отряда. Грамотно используя пересеченный рельеф местности, настойчиво тесня значительно поредевшие остатки нашего отряда. В результате чего боевые порядки американских солдат уже миновали мою позицию, открывшись мне даже не с фланга, а скорее с тыла.

Пристроив “Утес” на плоском валуне, я поймал в прицел группу спецназовцев, расположенных ко мне ближе всего, и нажал на спуск. Учитывая калибр этой “махины”, практически вдвое превосходящий привычный ПКМ, и отсутствие штатной треноги, ответственной за его устойчивое положение, результат оказался вполне предсказуемым. В сторону выбранной мною цели отправилось разве что два первых заряда, в то время как остальную часть очереди разметало в разные стороны. Конечно, пулемет весит почти тридцать килограмм, и сама станина столько же, вот Мустафа и предпочел этому на его взгляд бесполезному грузу набрать больше патронов. Но если этому “лосю” без особых проблем удавалось сдерживать бешеную отдачу “Утеса” и без станины, то моего веса на это было явно недостаточно.

В результате, чтобы хоть как-то справиться со своенравным характером пулемета, работать приходилось короткими очередями по три – четыре патрона. После чего приходилось буквально ловить пытавшийся вырваться из рук пулемет, и вновь производить прицеливание. Но даже столь малая плотность огня возымела поразительный эффект. Оно и понятно – вертолет сбили, танки спалили, а судя по отсутствию на поле боя броневиков, на них тоже можно не рассчитывать. Тут кто угодно запаникует, особенно если в тылу вновь активизировалась пулеметная позиция, про которую думали, что она давно уничтожена.

Только следует признать, что решающее влияние на перелом в ходе боя произвели действия моих новых соратников. Словно почувствовав неуверенность противника, перешедших в решительное наступление. В результате чего мои приоритеты в выборе цели значительно изменились. Теперь я не обращал внимания на открывшихся солдат противника, которые отступали, накрывая позиции тех, что продолжали вести прицельный огонь по нашим атакующим порядкам. И если даже мне не удавалось их уничтожить, крупнокалиберные заряды, превращающие в каменное крошево прикрывающие их валуны, игнорировать было сложно.

Тем временем, боковым зрением я отметил, что в ствольную коробку заползает остаток ленты с последними патронами. И как только вместо выстрела послышался сухой щелчок бойка, а из ствольной коробки выпал конец пустой ленты, я немедленно приступил к перезарядке. По крайней мере, еще один короб с полностью укомплектованной лентой я нашел неподалеку, что позволило произвести все манипуляции в сжатые сроки. Процедура перезарядки “Утеса” мало отличалась от привычного для меня ПКМ. С той лишь разницей, что из-за более жесткой возвратной пружины, взводился он не напрямую, а через привод троса, с рукояткой на конце, как на стартере бензопилы.

Дальнейшее развитие событий мало отличалось от уже отработанного алгоритма. Я продолжил подавлять очаги сопротивления отступавших спецназовцев, предоставив своим однополчанам выцеливать тех, кто пустился в откровенное бегство. В результате до спасительного входа в ущелье удалось добраться единицам. Но преследовавший их по пятам отряд Аслан-Бека не оставлял сомнений в том, что вскоре им предстоит разделить участь своих соратников. Если у кого и имелись шансы уцелеть, то только у тех, что остались от группы, штурмовавших нашу вершину. Сообразив, что бой проигран, они решили уходить самостоятельно, не пытаясь объединиться с основным подразделением.

Проследив, как последний боец из этой группы скрылся из вида среди скалистого нагромождения, я обернулся к Мустафе. Что и говорить, выглядел он неважно. Тяжело дыша, он сидел, привалившись к обломку скалы, глядя на меня помутневшим взглядом. По крайней мере, в сознании, что само по себе уже неплохо. Чем следовало незамедлительно воспользоваться, потому как волочить на себе эту тушу вниз в бессознательном состоянии, одному нечего даже и браться. Повесив “Утес” себе за спину, я без слов помог подняться ему на ноги.

Когда с огромным трудом нам удалось добраться до места стоянки, следовало еще разобраться, кто из нас нуждается в помощи больше. Встретившие нас бойцы приняли у меня уже с трудом передвигавшего ноги Мустафу, которого последние пару сотен метров я тащил практически на себе. Благодаря чему, хоть и шатаясь от усталости, в лагерь я вошел с относительно независимым видом. Сгрузив “Утес” в Телегу, я в изнеможении опустился на землю, привалившись к колесу спиной. Аслан-Бек, молча наблюдавший эту картину, лишь одобрительно кивнул головой, вновь погрузившись в круговорот свалившихся на него забот. Но стоило мне немного отдышаться и прийти в себя, я сам обратил на себя его вниманье.