Чтение онлайн

— Я достаточно сильная, чтобы помочь с разбором завалов. Мы с Мигелем справимся.

Он по-прежнему не отвечает. Я чувствую, как от него исходит напряжение.

— Молли это нужно. И это должно быть мое решение. Я несу ответственность за здоровье здешних людей.

— А я несу ответственность за твою безопасность, — его голос низкий и грубый, и Джексон подходит ко мне так, что оказывается всего в нескольких дюймах. — Но ладно. Вы с Мигелем можете поехать. Но перед отъездом он получит множество инструкций о том, на какой риск ему позволено пойти, чтобы проникнуть под завалы.

Я вздыхаю с облегчением, проигнорировав последний комментарий. Я не беспокоюсь об этом. Мигель, может, и правая рука Джексона, но я уверена, что смогу уговорить его сделать то, что мне от него нужно. В конце концов, Мигель — один из изначальных подростков. Он тоже любит Молли.

— Скажи Мигелю, что мы уедем после обеда, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уйти. — Мы легко смотаемся туда и обратно до наступления темноты.

***

После обеда я направляюсь в гараж и испытываю шок, когда вижу, как Джексон загружает рюкзак в багажное отделение одного из двух наших работающих квадроциклов. На нем серые брюки-карго и черная футболка, а все его дополнительное оружие убрано в кобуру.

— Где Мигель? — спрашиваю я, подходя ближе.

— Сегодня утром он подвернул лодыжку во время патрулирования, так что не может поехать.

— Тогда я могу отправиться с Бреттом, или Хэмом, или еще с кем-нибудь.

Джексон качает головой.

— Ты думаешь, я доверю им твою защиту? Мигель — единственный, кого тебе не удастся уломать на какую-нибудь глупость. Поскольку он не может поехать, тебе придется отправляться со мной, если только ты не передумала.

— Я не передумала.

— Тогда мне жаль разочаровывать тебя, котенок, но ты поедешь со мной.

Он не в первый раз называет меня котенком, и это вовсе не ласковое обращение. Я точно знаю, что он имеет в виду. Слегка насмешливо. Впервые он использовал это прозвище, когда мне было шестнадцать, и я разозлилась на него. Милый маленький пушистый комочек, который довольно забавно выпускает свои коготки.

Я уговариваю себя не показывать Джексону, что злюсь, и вместо этого холодно смотрю на него прищуренными глазами.

— Отлично. Мне не очень-то важно, кто поедет со мной. Но если ты идешь, то, пожалуйста, держи подобные манеры при себе.

Правда в том, что мне не все равно, кто поедет со мной. И теперь, когда это Джексон, поездка не вызывает такого восторга. Мое сердцебиение участилось, а руки немного дрожат, пока я жду, когда Джексон проверит бензин, усядется на сиденье и пристегнет свою винтовку.

Он бросает взгляд на меня.

— Шевели своей маленькой задницей.

Я сажусь позади него, вынужденно прижимаясь к его спине. Мне приходится обхватить его руками за талию. Мое лицо на мгновение зарывается в его рубашку, и меня окружает его знакомый, землистый запах.

Выпрямляясь, я говорю ему:

— Помни, что я сказала о твоих манерах.

Джексон заводит квадроцикл.

— Помни, что я сказал о твоей заднице.

***

Мой мозг сегодня работает не очень быстро. Или, может быть, я настолько привыкла к грубым замечаниям Джексона, что смысл его слов доходит до меня по-настоящему, только когда мы выезжаем с фермы и проезжаем около десяти минут по грунтовой дороге к тропе, которой мы всегда пользуемся, когда путешествуем на запад.

«Помни, что я сказал о твоей заднице».

По какой-то причине воспоминание о том, что он это сказал, и о том, как он это сказал, пробуждает мое давно дремлющее чувство юмора. Я подавляю смешок. Затем еще один.

— Что у тебя там происходит сзади? — требовательно спрашивает Джексон.

Я ерзаю, поудобнее обхватывая его талию. Сейчас он едет не так быстро, но ветер бросает мне в лицо свободные пряди волос, которые выбились из моего конского хвоста.

— Ничего.

Его раздраженный тон заставляет меня рассмеяться еще сильнее. На этот раз я не могу сдержаться. Я прижимаюсь к нему, пытаясь сдержать смех.

— Что за черт? У тебя там что, приступ астмы? — Джексон притормаживает и оглядывается через плечо.

— Нет. Просто подумала кое о чем забавном.

— О чем? — он снова поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга.

— Да ничего, — повторяю я снова. — Просто мои мысли, — я крепче обнимаю его, пока не осознаю, что делаю. Тогда мне приходится целенаправленно ослабить свою хватку. Я отворачиваю голову, чтобы он не видел, как я смеюсь.

Джексону бы понравилось, если бы он знал, что его остроумное замечание заставило меня захихикать. Он воспринял бы это как самодовольную победу. Нет смысла давать ему такое удовлетворение.

***

Поездка в Честер проходит по лесам и холмам, вдоль старой пешеходной тропы, которой мы любим пользоваться, потому что она позволяет избежать всех городов и большинства попутчиков. Наша поездка проходит без происшествий. Мы останавливаемся один раз, чтобы Джексон мог убрать с нашего пути упавшую ветку, и я писаю за деревом и делаю несколько глотков воды, пока мы стоим. Но в остальном вторая половина дня проходит без происшествий, и мы добираемся до дороги в Честер, больше никого не встретив.

Город заброшен. За последние несколько лет каждый город, который не был забаррикадирован и защищен вооруженной охраной, опустел — лишь случайные бродяги или путешественники находят убежище в заброшенных зданиях.

Как и в других городах этого региона, все доступные дома и магазины были основательно разграблены, но когда мы добираемся до старой аптеки, которую нашли в стороне от всех главных дорог, я с облегчением вижу, что она все еще в том состоянии, в котором мы видели ее раньше.

Здание обрушилось, и обломки все еще громоздятся над его задней частью.

Возможно, никто другой еще не нашел и не разграбил его.

— Это будет занозой в заднице, — бормочет Джексон, останавливаясь и визуально оценивая ситуацию вместе со мной.

— Мне все равно.

— Было бы здорово, если бы у нас был бульдозер.

— Было бы здорово, если бы у нас было много всего. Давай не будем жаловаться и просто сделаем это.

Это так же тяжело, раздражающе и непосильно, как и предсказывал Джексон. Час спустя у меня появилось несколько синяков, и у него тоже. Мы бы не смогли сдвинуть некоторые более тяжелые секции, если бы он не принес веревку. Мы закрепляем ее на квадроцикле и используем его тягу, чтобы сдвинуть самые большие фрагменты стены.