Чтение онлайн

прощается с земною злобой

пред пламенем граничных рек?

Когда он ничего не просит,

за то, что жил, благодарит,

и вот тогда его возносит

Тот, кто о страшном говорит...

МОНАХ

В темной переписывая келье

летописи сгинувших веков,

что считал ты главным? Не веселье,

не базары праздных городов.

Это всё обыденное дело!

А вот где чума или война,

царская семья осиротела

или разворована казна —

то оставить! Пропуская снова

труд мужичий, свадьбы, песен вязь,

лишь о самом страшном чертишь слово,

лишь о смерти, втиснуться стремясь —

ибо дорог золотой пергамент...

И сегодня в страхе, словно кметь,

фолиант твой трогая руками,

я читаю лишь про кровь и смерть.

Но ведь войны длились не веками,

и чума огнем и облаками

уходила, новый царь вставал...

и пушкарь весной коня ковал...

Да, наелся я измен и яда!

И отныне мнение мое:

верить древним житиям — не надо!

Вся история земли — вранье!

Да и мы к традиции приникли.

В книгах, в телевизорах, в кино,

только то показывать привыкли,

что с кровавым прошлым заодно.

А ведь были сваты и гулянья,

песни хором и колокола...

и берез, и облаков сиянье...

Вечно жизнь хорошая была.

***

Приезжаю на родину — падаю,

словно весь я чугун или медь.

Наслаждаюсь травинкой помятою,

пререкаюсь с собакой патлатою.

Здесь такою всё кажется правдою,

словно время пришло умереть.

Но теперь бы и жить припеваючи,

от всемирных соблазнов уйдя,

собирать с ребятишками гаечки,

в сочинениях ставить им галочки,

родниковой водой запиваючи

яд газет и молчанье вождя...

***

В.Г.

Он бродит в кривых коридорах

приснившихся собственных книг,

порой загораясь как порох

намокший — лишь внешне, на миг.

И снова — в угрюмой дремоте...

Он пережил славу свою.

Его на любом повороте

встречаю и благодарю —

от имени тысяч и тысяч...

Ведь он не запомнит лица,

кивнет — и привычно набычась,

бредет в грозной роли отца.

Один он сегодня — мессия,

один он, в конце-то концов,

несчастную любит Россию,

сердясь на веселье юнцов.

ВОСПОМИНАНИЕ ПРО КРОВЬ

Зэк на прощанье чиркнул бритвой

себе могучее плечо, —

чтоб друга одарить кровинкой

в ладони — вот, держи еще! —

идешь на волю, к людям, к свету?..

На память я дарю тебе,

коль ничего дороже нету,

что я имел бы при себе...

И я подумал: в мире этом

приходится и нам, поэтам,

порой прощаться точно так...

Особенно — с Отчизной милой.

Ведь для нее, глухой, двужильной,

всё в жизни прочее — пустяк!

***

На острове зеленом, иноземном

я вырыл кустик и привез домой —

он через год покрыл мой огород

высоким хищным остроиглым лесом,

и не цветет... наверно, наши пчелы

ему скучны, как мне — твоя чужбина.

ТЕЛЕФОННЫЕ НОМЕРА

Остается напоследок

три-четыре телефона...

Ю.Левитанский

Угадал поэт печальный —

я открою свой блокнот,

не какой-нибудь скрижальный,

а небрежный — до и от,

и смотрю, как идиот,

вот поэт был эпохальный,

вот артист, как черт, нахальный...

где они? Цифирь орет.

Вот еще остался номер

твой, дружок, но ты же помер...

И еще строка одна,