Газета День Литературы 141 (5 2008)
Шрифт:
***
Ты молишь: душу отпустиВ просторы золотые…Какое счастье: отцвести —И дать плоды земные!Округа просит: не грусти,Спрямляя повороты.Какое счастье: быть в горстиУ матушки-природы!Какое счастье: слышать речь,Ту, что звучит над бездной.Какое счастье: в землю лечь —И стать звездой небесной!Какое счастье: под стрехойПеть весело и строго.Какое диво: быть слугойПо воле звёзд у Бога!И здесь, в просторе мировомПознать душой и духомСвятое счастье: мужикомИдти весной за плугом!Какое счастье: огнь копитьПод стылою золою.Какое счастье: луг косить,Дыша взахлёб зарёю!И вдруг постичь в избе простой,Под этой крышей старой,Что гнаться грех за пустотой,Той, что зовётся славой.Знать: ты на свете не один.Твой скорбный дух смеётся,Когда встаёт из-за осинБерёзовое солнце! ***
Мир, словно ворон на дубу,Клюв свой вонзил в ограду весеннюю.Порушил он мою судьбуИ расклевал мою вселенную.Вокруг свирепствует репьё,Туман ползёт с бугра покатого…Я у соседа взял ружьё,Чтоб ворона убить проклятого.Прочь, птица злобы и вранья!И вдруг, как некий гимн всесилья,Взметнулась стая вороньяИз-под его могучих крыльев.И заслонила молонью,И солнце, и в лугах коровушку.И расклевала грудь мою,И выпила до донца кровушку.Стою я, всем векам родня,Влюблённый в чёрный свет и в белый.И только из ствола ружьяДымится дух мой охладелый.Очнулся я, кляня судьбу, —И вздрогнул от беды и боли:Мир, словно ворон на дубу,Насупил огненные брови… ***
Я доволен этой и новью,Я такой судьбою сыт:Смерть в окне стучится ночью,Утром жизнь в окно стучит.Я проснусь во тьме весенней:Пар дымится на лугу.Я стучусь в окно вселеннойВ лупоглазую луну.Обретя своё становье,Мать с отцом под клёном спят,А у сына в изголовьеИх сердца в тиши стучат.Я в родной избе стариннойУтром радуюсь лучу,Страстной песней соловьинойРаны русские лечу.Здесь меня поля растили,Здесь моя строка не спит.И назло врагам РоссииСердце русское стучит.Я забуду долю злую.Я зову весь мир сюда,Где стучится в твердь земную3олотым лучом звезда… Юрий Петухов
ДУША НА ВОЛЕ
ГОЛЛАНДСКОЕ БАРОККО
Я в Амстердаме глупом ночевал.Дождь лил в канал, с водой мешая слёзы.И старый мост выскрипывал угрозы,Когда над ним архангел пролетал.О, град средь вод, ты пуст и безнадёжен,Лишь твой вокзал как парус корабля…И глас мерещится: "О Господи, земля-я!"Но глас в пустыне, разве он возможен?Меж "фонарями красными", как тень,Средь полуголых липких проституток,Утратив сон и потеряв рассудок,Бродил я, всё смешав — и ночь, и день.В стеклянных клетках, пленницы "горилл",Они сидели — птицы поднебесья,И негр, раздутый морфием и спесью,Их от гостей непрошенных хранил."Гориллы" вёрткие мне предлагали "дурь",И за рукав тянули — уколоться…В толпе один я был — на дне колодца,И было мне не до житейских бурь.Европа праздная, гулянка до утра,Пустые лица шалых наркоманов,И ветер ветреный в пустеющих карманах,И с лицами старушек детвора.И "кирха" — в преисподнюю дыра.Здесь меж голландцев Пётр наш погулял,Дурил и пил, с похмелья брал зубило,И было Питеру здесь весело и мило…Ах, Боже мой, когда всё это было?Когда латинос масть здесь не держал!С тех пор судьба нас сильно изменила —И стало в мире гнусно и уныло. Финал.О, демократия — химера из химер…Угрюмый нищий в струпьях над каналом,Мулат в перстнях и серьгах, зазывала,Притон, завод алмазов, Люцифер…Вот аглицкий мужлан, как пень пьянющий,Француз истрёпанный, и русский нувориш,Сей град — Венеция, мол, "северный Париж".И ангел, понапрасну слёзы льющий.Средь изобилия я видел мор и глад,Глазницы мёртвые мне пусто вслед глядели,И трубы смертные над ними нежно пели,И звон зловещий звал их тихо в ад.О, демократия — химера из химер…Противен нам твой лицемерный облик.По мостовой чугунной среди облакЯ брёл, и был весь мир постыл и сер.Малаец шустрый предлагал детей,И в нос совал мне фото малолеток,Из губ его — обсосанных пипеток,Как в храме дьявола, всё тёк и тёк елей.А толпы пёстрые — дешёвый серпантин,Кружились бесновато и проворно,И Рембранд юный из чужих картинНа мостовой творил унылейшее порно.Республика… здесь нету королей,Здесь Уленшпигель пьяный и безумный,Объедки выгребающий из урны,Король рассветов, олигарх ночей.Мы вместе пили утренний туман,И вместе выли — жизнь не получилась,И ведьма Нелли в путах света билась…Да, пьяный брат, все зеркала — обман…Он в отраженьях трепетных остался.А я ушёл, мой жребий уходить,Как солнцу жребий нам с небес светить,Но светлых дней уж круг, увы, распался.О, Амстердам, болото из болот.Мой ум вместил твоё предназначенье —Утроба смерти, дряхлости и тленья.И нет спасенья, и повсюду сброд.Я чары гнал, и путы разрывал,И белыми крылами бился в небо,И кораблём плыл в облачную небыль,И из пучины гибельной всплывал.И таяла фата смурной Морены,И шпили прорывали небеса,И из прорех сочилась вниз роса,И бесы бесновались в клочьях пены.И демон над пустыней пролетал,И мост вонзал в мой мозг свои занозы,И парус бил, текли в каналы слёзы —Я город мёртвых молча покидал. К РОССИИ
Я последний писатель русский,Мной закончится Божий счёт.По тропе безысходной и узкойМой читатель, мой люд идёт.И тропа та уже вся сзади,Да и люда — по пальцам счесть.Под обрывом в смиренной гладиРусь — убитая Божья Весть.А поверху чёрные стаи —Всё стервятники и вороньё.Небеса пресвятые устали —Не глядят на корчи её.Да и что глядеть, коль не сбылисьБожьи грёзы на грешной земле,Обратилися в прах и забылисьСлёзы Неба в горькой золе.Не мечты и не вести благие,Не прощеньем заслуженный рай…Бог ушёл, не вернётся Мессия.Спи, Спасения не ожидай.Спи, ни рая не будет, ни ада,Только вечная грязь и смрад,И одна лишь тебе награда,И не будет других наград —Как лежать под обрывом чёрнымЧёрной вестью несбывшихся грёзПод капелью смиренно-покорныхБогородицей пролитых слёз.…Я с тобою под саваном узким,Нас обоих в агонии бьёт —Я последний писатель русский,Мной закончится Божий счёт. ПИСЬМО РУССКОГО СОЛДАТА СВОИМ УБИЙЦАМ
Там в столице веселье и пир.Веселится, гуляет Москва…А у меня в груди — восемь дыр…И отрезана голова…Я в чеченском овраге лежу,Злой и мёртвый, и шлю презент,Генералам продажным шлю,И тебе, мистер-херр президент!Вам к столу, чтобы пить допьяна,По европам мотаться с лихвой,Обмывать вином ордена,Посылаю я череп свой!Чашу сделайте из него, и пируйте в угарном пиру,И пока вас чёрт ни возьмёт, ни за что я здесь не умру.Буду я из пустых глазниц, на веселье ваше смотреть,Буду с вами вместе гулять, буду пить, хохотать и петь.А когда будет праздник мой —Среди ваших утех и потех —Я приду за своей головой!Я приду отомстить за всех! РОЖДЁННЫЙ В МАЕ
Нас носят черти по чужим пределам,Нас бесы кружат где-то далеко,Ни нам нет дела, ни до нас нет дела,Рождённый в мае мается легко…Не замечаем боли и страданий,Не различаем дня в слепой ночи,Не оправдает, мама, ожиданий —Рождённый в мае, кайся и молчи.Но бьётся сердце майское в тревоге,И нет покоя в маятной тоскеДуша на воле, а судьба в остроге,Рождённый в мае, — жизнь на волоске.Мы ищем что-то алчно и упрямо,И нет покоя и терпенья нам…Мы возвращаемся с чужбины, мама,К гробам родным, к угасшим очагам.Но только нам есть Свыше назначенье,И есть свобода даже на цепи,Рождённый в мае, не проси прощенья,Рождённый в мае, майся и терпи. ГРЁЗА
Будто Тютчев, угрюмый старик, вдруг из гроба восстал,По-державински хмуря набрякшие виевы веки…"Поднимите мне веки!" Подняли. И он простонал:"Просыпайтесь ужо… Хватит спать, человеки!"И Россия проснулась, и тихо плечом повела,И куда-то Америка вдруг провалилась, паскуда,И Господь прослезился — благие творятся дела,И не верилось Господу в светлое дивное чудо.И какой-то там флот в наших ласковых водах тонул,Может, "пятый", а может, "шестой" — нам считать несподручно,И какой-то антихрист стенал и визжал меж акул —И смотреть на него было тошно, нелепо и скучно…Будто Тютчев очнулся от сна гробового и встал…Будто вспомнил Господь про детей своих глупых и блудных…Час настал… или, может, ещё не настал…Трудно вспомнить. И грезить несбывшимся трудно… Владимир Шадрин
ПОЗДНИЙ ГОСТЬ
АППАССИОНАТА
Ночь, устремляясь к своему концу,Коснулась крыш мерцающим надрезом,И потекла прохлада по лицу,А где-то по визгливому кольцуПровёл трамвай пронзительным железом.А я не спал. Предутренняя мглаСдавила сердце неподъёмной думой.Земля, как будто, музыки ждала,Казалось, в ней мерцали зеркала,А в зеркалах плескался свет угрюмый.Казалось, сердцу мглы не одолеть,Что тяжкой думы не осилит разум,Что свет и тьма, как будто жизнь и смерть,Как будто жизнь и смерть, явились разом.И ожиданье озарилось вдругТаинственным восшествием мажора,Как будто кто-то в роли дирижёраВозвысил солнце мановеньем рук.И заалело! Где-то высокоЗажгла огонь бетховенская нота…Туман в низинах — словно молоко,А по верхам порывисто, легкоУже пошла громадина восхода. САД
Сад закипел под натиском зари.Какая мощь, какая мудрость в этом!Здесь каждый плод подсвечен изнутриКаким-то чистым, выстраданным светом,Здесь, продолжая вечную борьбу,Столкнулась с тьмою солнечная масса.Давай, земля, раскручивай судьбуНа каруселях Яблочного Спаса!Чтобы в сердцах, как в яблоках тугих,Рождался свет, чтоб мрака не бояться,Чтоб горевать над бедами других,А над своими бедами смеяться!..Близка зима. Слабеет голос мой.Но я прожил достаточно на свете,Чтоб научиться сумрачной зимойСлагать стихи о яблоках и лете,Под звук метели, глядя на огонь,В нём узнавать бушующее лето,Где сад раздвинул в яблоках гармонь.Пусть будет так! И свято будет это… Поделиться с друзьями: