Чтение онлайн

Молча. С недоуменьем.

А Бог

К безоружным спешит на порог

По колдобам неисповедимых дорог.

* * *

"Поэту неба и земли!" —

обращение к Богу в греческом

варианте текста "Символа Веры".

Я жалею Бога. Он — меня.

Так вот мы, жалеючи друг друга,

И сосуществуем.

И подпругу

Рваную не чиним у коня,

Что по фреске бродит,

как по лугу.

А на что починишь?

Ни гроша.

Словно ветер, по Руси душа

Свищет по кладбищам и оврагам,

Лжёт ему,

шальная,

в образа

И в мои безумные глаза.

Те слезятся. Эти мироточат.

А коня мы отдали бродягам. —

Дети там!

Они о нас пророчат.

* * *

Есть у меня в любой эпохе дом.

Дом прадеда, прапрадеда, дом предка.

Закуталась в туманах над прудом

В сиреневое кружево беседка.

Но кто это?

Чья нежная скула

У губ моих? Бунтуют зеркала —

Хоть врозь они, едино Зазеркалье.

И будущее с прошлым,

как вода,

Сейчас текут, стекаются сюда,

Где я над их седыми озерками

Брожу по кромке радужного льда.

И жар свечи, и ночь, и в полынью,

Не зная шифра,

хитрый воск пролью

И оступлюсь, как в обморок, и вот,

В какую бы ни рухнула эпоху,

Дом прадеда, дом правнука по вздоху

В одном из вещих снов меня найдёт.

ЮРОДСТВО

Перетасуй колоду зодиака,

Маг в крепдешине из дверей барака —

Бог из машины!

Ставь, бери на понт,

Блефуй: здесь шулера, здесь горизонт

Заляпала дерьмом и кровью драка.

От смеха запрокинься,

чтобы из-под бантиков и грусти ряс и риз

Тумана сквозь романы с этажерки

Кирза стремительных сапог

Их мир сломала,

то есть рог

У чёртика из табакерки.

* * *

Ричард Бах и нитка лабрадора —

Господи! Как будто невзначай

Вновь с тобою встретились. И чай,

И гроза, и вскинутая штора.

Я смотрю в тебя, и смотришь ты

Вглубь меня, как небо и колодец. —

Глушь души… И мчится иноходец

В полнолунье сквозь мои черты.

* * *

И листопад одежд полночных,

И настроений неурочных

Осенний сад с цветком седым…

Дым привидений, вечный дым —

Обрывок мантии моей,

Что уцелел среди скитаний

Таланта — горстки журавлей

И роковых очарований.

* * *

Уходит эпоха,

Сердца разбивая.

Иначе вослед ей ни вздоха,

А так вот ломоть каравая

И полстакана с водкой

У фотографий,

в чей ад походкой

Пьяной спускаемся. Ни стропы.

Снайпер пользуется наводкой

Доброго Бога и злой толпы.

Половинку от половинки

Отдирает, сбивает с тропы.

О Судьбу вытирает ботинки.

В масках, снятых посмертно,

паяцы

Корчат рожи, и папарацци

Мемуары шьют. В гулкой прессе

Блики эха по злату тельца.

Так молитва на чёрной мессе

Реет наоборот и с конца. —

И руины люрекс дождя

Рвут. И в дебрях чертополоха

Снись почаще,

Когда эпоха

Дверью хлопает, уходя.

* * *

И ямочка та же, что в детстве, у рта,

И синий бант неба венчает макушку. —

Плетётся по Радонице сирота,

Роняя костылик свой, как погремушку.

* * *

Вы, голубоглазые мои,

Не ревнуйте, разрешите вновь

Мне поднять с туманнейшей земли

Гроздью виноградною любовь.

Разорить позвольте погреба

Древние с вином коллекционным

Невостребованной страсти.