Чтение онлайн

"Вот она стоит и просит меня о помощи,— думал я,— да, я могу ей помочь: купить карточку, вызвать аварийку или пойти к дяде Васе на работу, нанять там сварщиков, еще как-то. Но я не знаю, помогу ли я себе, избавлюсь ли от того чувства, которое гнетет меня?"

С ее веснушчатого носа капала вода. Старушка облизывала тонкие изрытые губы и дрожала.

"Ей холодно,— подумал я,— может умереть".

Я помнил эту бабушку с лета. Я часто проходил мимо ее дома. Она сидела на скамейке, положив руки на костыль, а ее собачка кувыркалась в траве. Старушка всегда будто улыбалась, глядя на своего пса, и поэтому казалась счастливой.

Теперь же она дрожала и плакала, а маленькая дворняжка сидела рядом и как бы дрожала и плакала вместе с ней.

"У нее, наверно, никого нет, кроме этой собаки. По крайней мере, никого ближе этой собаки. Сейчас им обоим тяжело. И мне тоже нелегко — но это пустяки, потом решу, что с собой делать".

— У вас изолента есть? — спросил я.

— Я к соседям схожу, принесу.

Старушка ушла. Собака осталась со мной. Она уже тряслась от холода и оттого, что намочила лапки, и теперь они, наверное, зябли.

— Да, такие вот дела, — сказал я вслух.

Собака подошла ко мне и уткнулась носом в мою ногу.

— Ничего, ничего.

Старушка вернулась с мужчиной, лет пятидесяти, в рабочем грубом костюме желто-серых тонов, в засаленной фуражке. В руках у него был огарок свечки, газовый и рожковые ключи. Он дико матерился.

Я помогал ему: держал свечу, подавал ключи, соглашался со всем тем бредом, который он говорил.

Когда мужичок перекрыл воду, он сел на обшарпанный стул, на котором я недавно сидел, и закурил. Маленькая собачка смотрела в его лицо. И я чувствовал, что она глядит на него так же, как полчаса назад глядела на меня: печально и осторожно.

Он посмотрел ей в глаза и причмокнул губами.

— Всё, бабка, затопило тебя. Теперь каток в коридоре будет,— он встал,— бог тебя наказал. Плохо богу, говорю, молилась. Грех на тебе, бабка.

— Ты иди,— сказал он мне, докурив,— теперь тут уж делать нечего, трубы надо менять.

— А кто будет? — спросил я.

— Сын ее… или зять. На выходных.

— Но сегодня вторник,— сказал я.

Мужик отвернулся от меня и закричал на старуху:

— Плохо богу, бабка, ты молилась. Наказал он тебя.

А бабка, наверное, давно ничего не слышала и только плакала. И казалось, что ее рябой нос тоже плачет: с него капала вода. Собака встала и застучала когтями по полу. Повиливая телом, она вышла вон. Я — за ней. Во дворе я нагнулся и протянул руку к животному. Дворняжка завиляла хвостом и подняла кверху узкую мордочку с маленькими ушками. Ее черная шерсть с синим отливом блестела. На нас падали белые хлопья, и нам было очень хорошо тогда: может быть, оттого, что мы с ней знали намного больше, чем знают другие. А может, мне это показа- лось — и собака не ощущала то же, что ощущал я. Но это не страшно. Главное, что я чувствовал тогда то, что могла чувствовать она, он, ты, мы…

***

Шли бойцы встречь восходу

и противнику встречь,

и седой воевода

вел с товарищем речь:

"Что-то сердце томится,

видно к смерти спешу,

коль погибнуть случится,

об одном попрошу —

жил я честно и смело

и на ясной заре

ты сожги мое тело

на высоком костре.

Чтоб дубы вековые

занялись до звезды,

чтоб друзья боевые

ударяли в щиты,

чтоб высокое пламя

озаряло века,

чтоб склоненное знамя

колыхало шелка…

Не искал я богатства,

только славу одну,

верил в ратное братство

и родную страну.

Мед пролейте из чаши

вы в костер, не спеша,

чтоб за здравие ваше

там хлебнула душа.

Долго, други, живите,

крепко бейте врага.

Красных девок любите

да косите луга,

стройте грады, станицы,

чтоб не взять нипочем,

и родные границы

раздвигайте мечом".

Засадный полк

Засадный полк,

уже пора!

Подобьем алого ковра

лежат поверженных тела,

от стаи стрел под солнцем мгла.

Ладонь на рукоять меча

метнул, проклятие шепча.

Кровавой злобы пелена

уже глаза заволокла.

— Стоять, — рычит вожак, — нельзя!

Еще чуть-чуть… Молчат друзья.

Обугленная пустота

в груди,

и цель твоя проста —

всех вырезать до одного

врагов народа твоего.

Мы — полк последнего суда,

остался миг до слова "Да!"

Эх, словно сброшена гора…

— Засадный полк, вперед.

Ура!

***

Смотрят пращуры строго

с неба в нашу толпу.

Выбирающий Бога,

выбирает судьбу.

Нас осталось немного.

Память веры храня,

выбирай себе Бога,

что по крови родня.