Чтение онлайн

По сути дела, работа В.В.Дроздова ни в чем не опровергает утвердившийся в школьных учебниках образ киевского князя и могла бы даже служить своеобразной поэтической иллюстрацией к теме "Период правления Святослава", если бы ее восприятию не мешало отсутствие половины запятых и на веки вечные закрепившийся за Ляписом-Трубецким приплясывающий ритм "Гаврилиады". Ну как в отсутствие знаков препинания понять — то ли киевляне СКРОМНО ПОЧТИЛИ своих павших, то ли они почтили тех, кто СКРОМНО ПАЛ в битве?.. И как они в таком случае почтили тех, кто ПАЛ НЕСКРОМНО?..

Да и можно ли серьезно вникать в перипетии Святославовых походов, когда, параллельно каждой строке о нем, из памяти тут же выскакивает "Служил Гаврила хлебопеком, / Гаврила булку выпекал!.." Уж если идти по этому пути до конца, то надо бы тогда выстраивать всё произведение по принципу пародии, чтобы это соответствовало тому образу, который создавали Ильф и Петров, сочиняя что-нибудь вроде: "Гаврила был великим князем, / Гаврила Киев защищал. / Он Поднепровье, как от грязи, / От печенегов зачищал…"

Думается, что самодеятельным провинциальным авторам надо все-таки теснее общаться с местными писательскими организациями, прежде чем выносить на суд широкого читателя свои книги.

Аккорд: Сборник-кассета молодых поэтов Липецка. — Липецк: Издатель- ский центр газеты "Де-факто", 2003. — (15 книжек по 16 строк + Созвучие: Сборник стихотворений липецких авторов — участников поэтической студии "Взлетная полоса" областной организации СП России. Издается в составе сборника-кассеты "Аккорд". — 60 с.)

Шестнадцать сольных и одна коллективная книжка начинающих липецких поэтов показывают невероятно огромный творческий потенциал этого русского города, явно нуждающегося в проведении серьезного семинара или даже Совещания молодых писателей. Не всё в представленных книжках одинаково хорошо и глубоко, не всё профессионально и совершенно, но того, что люди идут в поэзию с самыми серьезными намерениями, и что им есть что сказать своим читателям — не заметить невозможно. "Меня разбудят ночь и боль, усни я, / А не лучом подкрашенный рассвет. / Мне Родиной назначена Россия, / Мне выбора иного в мире нет. // Чужой мудрец дивится русской дури, / И так ему странна моя страна, / Где лермонтовский парус ищет бури / И шепчет Блок: "О, Русь моя, жена…" (И.Розенфельд).

Похожие строки можно встретить почти у каждого из участников сборника-кассеты, и это не может не заряжать надеждой на возрождение России в Поэтическом Слове.

Евгений Лукин. Sol oriens: Стихи.— СПб: ООО "Издательство "Царское Село", 2003. — 160 с.

Если это и вправду стихи, то те, которые И.С.Тургенев обозначал как "стихи в прозе", а точнее сказать — это лирические, философские и иного рода миниатюры, которые, перекликаясь неоднократно возни- кающими на протяжении книги темами и образами, создают ощущение своеобраз- ной музыкальной мелодии или того, что Виктор Шкловский называл "рифмами прозы". Некоторые строчки наверняка будут растащены собратьями на цитаты или эпиграфы к своим опусам. Ну, к примеру, такие, как: "Родословная — это свидетельство кровной причастности каждого к истории своего Отечества". Или же: "Как хороши, как свежи были булки…"

Во многих миниатюрах Лукина (например, "Рюмочная на Фонтанке", "На русской печи" и других) можно обнаружить прямой "след" влияния поэтики Велимира Хлебникова — к примеру, такого его стихотворения, как "Сад".

Ванцетти Чукреев. Я тоже посетил сей мир: Роман в новеллах. — Московская организация Союза писателей России, 2003. — 138 с.

Писатели патриотического крыла наконец-то начинают писать свои воспоминания о прожитом или же романы на биографической основе, и это очень хорошо, так как книжные прилавки завалены такими книгами, как "На виртуальном ветру" Андрея Вознесенского, "Волчий паспорт" Евг.Евту-шенко и мемуарами других деятелей культуры либерального лагеря, тогда как воспоминания писателей-патриотов оставались по большей части никому неизвестными.

Роман Ванцетти Чукреева — одна из тех книг, которые восполняют этот пробел, воссоздавая на своих страницах живую атмосферу эпохи социализма.

Николай Полотнянко. Симбирский временник: Новые стихи. — Ульяновск: "Симбирская книга", 2003. — 88 с.

Книга ульяновского поэта Николая Полотнянко составлена главным образом из стихов, посвященных истории и историческим деятелям ульяновской земли, и это еще раз показывает, что в народе сегодня идет усиленное осмысление того пути, что прошла Россия. И кто знает, может быть, именно в постижении прошлого таится ответ на то, как нам жить и что нам делать сегодня. Во всяком случае, хорошие стихи этому не помеха, так как они помогают нам смотреть на мир фолософски: "Одуванчик сорвал я на жесткой меже, / Белый шар на упругой и розовой ножке. / И проклюнулось зябкое чувство в душе. / И она встрепенулась волнующе дрожко. // Я подул. И, летучим мелькнув серебром, / Надо мной лепестки закружились высоко. / Так, наверно, когда-то Вселенной ядро / Разлетелось на звезды от выдоха Бога…"

Женщина на Олимпе: З.А.Богомолова. Жизнь. Творчество. Эпоха.— Ижевск: Издательский дом "Удмуртский университет", 2003.— 416 с.

Книга посвящена личности и литературной деятельности известного российского литературоведа Зои Александровны Богомоловой, исследовательницы творчества таких деятелей литературы и культуры удмуртской земли как Михаил Коновалов, Кузебай Герд, Кедра Митрей, Геннадий Красильников, Михаил Петров, писавшей также о русской поэзии Удмуртии и ее влиянии на национальную удмуртскую поэзию.

В издании приводятся тексты Президента Удмуртский Республики А.А.Волкова, председателя Государственного Совета Удмуртской Республики И.Н.Семенова, а также депутатов Госдумы, общественных деятелей, ученых, писателей и всех, кто знаком с З.А.Богомоловой и ее творчеством.

Всe больше и больше убеждаюсь в том, что обновление русской литературы совершается не столько на страницах столичных флагманов журнального дела, сколько в таких изданиях как петрозаводский "Север", ростовский "Дон", самарское "Русское эхо" и ряде других региональных и областных литературных журналах нашего времени. Спору нет, "Наш современник" был и остается лидером среди литературных "толстяков" патриотического направления, но не потому ли главным образом, что его рейтинг подпирают своим плечом и именем такие писатели, как Валентин Распутин? Но даже его авторитет не сможет прибавить журналу чувства литературной свежести, если на остальных страницах не будет и намека на поиск новых имен и новых направлений. Слава Богу, в одиннадцатом номере журнала за 2003 год появилась давно ожидаемая всеми новая повесть Распутина "Дочь Ивана, мать Ивана", которая уже успела вызвать своей ГРАЖДАНСКОЙ ПОЗИЦИЕЙ достаточно активные и неоднозначные отклики, но вот станет ли она событием в ЛИТЕРАТУРНОЙ ЖИЗНИ страны — это еще вопрос. Да, повесть наполнена кричащей болью за происходящее сегодня с Россией и ее народом, кажется, что писатель писал ее своими собственными слезами, но вот ЛИТЕРАТУРНОГО СОБЫТИЯ при этом, ЛИТЕРАТУРНОГО ПОТРЯСЕНИЯ почему-то не ощущается. По сути дела, поведанная Распутиным история повторяет в своей основе тот сюжет, который мы могли не так давно видеть в фильме С.Говорухина "Ворошиловский стрелок", только там дед мстил за изнасилованную внучку, а здесь — мать за изнасилованную дочку. Существенное отличие только в том, что повесть В. Распутина выходит далеко за рамки самой уголовной истории и затрагивает проблему качественного изменения всего русского народа, "остывания" в нем тока крови. Если в фильме Говорухина все четко разделено на "черное" и "белое", на чистую бедную школьницу и грязных богатых скотов, считающих, что им все позволено, то в истории с распутинской героиней все далеко не так однозначно. Да, над ней тоже надругались, применив грубую силу, но разве, бросая школу и идя торговать на рынок, где всем заправляют кавказцы, она не предполагала, что рано или поздно ей придется лечь под одного из них, обеспечивая себе право работы в их ларьках? И что — ее мать в этом случае тоже взяла бы обрез и пошла стрелять из него в обидчика? Вряд ли…

Я повторяю: повесть Валентина Распутина порождает своей гражданской позицией самые серьезные размышления о судьбе русского народа, но в ЛИТЕРАТУРНОМ ОТНОШЕНИИ она воспринимается весьма-таки скучновато и "прошловеково".

Гораздо более свежие пути ищут для себя авторы журнала "Сибирские огни", в восьмом номере которого за 2003 год опубликованы сразу два весьма оригинальных произведения — роман Виталия Снежина "Похороны Бостода Доба" и антиутопия Василия Скидана "Яблочко". Не стану утверждать, что они поднимают более насущные проблемы, чем повесть Распутина, скорее уж — более философские, но вот с точки зрения художественного приема читать их интереснее и увлекательнее.

Что касается романа В.Снежина, то основная его новизна выражается в перенесении на русскую почву творческого метода таких западных писателей как Ф.Кафка, Д.Фаулз и Ф.Ницше. Волей случая герой его произведения Мартын Белозерцев оказывается в далеком городишке, где разыгрывается некое таинственное действие, напоминающее одновременно сюжет и кафкинского "Замка", и фаулзовского "Волхва". В идейном плане в романе происходит нечто, похожее на раскрутку знаменитого ницшевского утверждения "Бог умер", не случайно ведь и в самом названии романа — "Похороны Бостода Доба" — прослушивается как бы искаженная насморком фраза "Похороны Господа Бога", хотя полной четкости в такой теме быть, конечно же, не может, наоборот — всё теряется и размывается в некоей мистической дымке. И чем сильнее приехавший к своей невесте Мартын пытается приблизиться к постижению этой окутывающей его тайны, тем решительнее город ограждает эту свою тайну от его понимания, провоцируя тем самым еще более упорное желание героя докопаться до прячущейся истины. В чем же она, спрашивается? "Бог не умер, — говорит ему местный философ. — Он просто уменьшился в размере! Мы сами его создали, и он сошел к нам с надписью на лбу: "Я, вашими молитвами, самостийный Бог Дивнодольска!.."