Чтение онлайн

Н.Д. А что получаете взамен?

В.П. А взамен я получаю ту самую убедительность, те самые подробности, которые заставляют вас верить в реальность преступлений, описанных в романе.

Н.Д. Не слишком ли щедрая плата с вашей стороны?

В.П. Возможно. Но для моих героев мне ничего не жаль, гражданин дознаватель. А потом, знаете ли, я ведь не отдаю последнее. Всегда что-нибудь и для себя остаётся.

Н.Д. Чтобы всё это отдать следующему преступлению, следующим преступникам, следователям, жертвам?

В.П. Совершенно верно.

Н.Д. Скажите, подозреваемый, кроме откровенности у вас есть еще какие-нибудь смягчающие обстоятельства? Тяжелое детство? Злобное окружение? Учителя-садисты? Пагубное влияние улицы?

В.П. Знаете, ничем из перечисленного похвастаться не могу. Нормальные учителя, любящие родители... Улица? Разве что улица... Но, как говорится, дай Бог каждому такую улицу! С драками, футбольным мячом, набитым травой, чужими садами...

Н.Д. Стоп-стоп! Вы сказали — чужие сады? Значит, помимо тех статей, которые перечислили, вы еще и в воровстве отметились?

В.П. Отметился. Был грех.

Н.Д. И что же вы там, в чужих садах, воровали?

В.П. Яблоки, абрикосы, груши... Что подвернется.

Н.Д. Когда же вы ступили на этот скользкий путь? В каком возрасте совершили первую свою кражу, первое преступление?

В.П. Видимо, мне было лет двенадцать... Да, примерно так. В книжном магазине украл несколько сот портретов Владимира Ильича Ленина.

Н.Д. Боже! Зачем?

В.П. Из любви к искусству. Я имею в виду искусство воровства.

Н.Д. И не оставили никаких следов?

В.П. Никаких. Я уже тогда не оставлял следов.

Н.Д. Но вас изобличили?

В.П. Как это ни прискорбно... Да. Стукач завелся.

Н.Д. И чем закончилось?

В.П. Вызвали в школу отца.

Н.Д. И что отец? Порол?

В.П. Нет, не порол. Но он был очень огорчен... Тем, что меня разоблачили… С тех пор я работаю в одиночку.

Н.Д. И отца больше не огорчали?

В.П. Больше не огорчал.

Н.Д. Он был вами доволен?

В.П. Да. Думаю, да.

Н.Д. Вы радовали его успехами?

В.П. Мне кажется, он гордился мною.

Н.Д. На дело вместе не ходили?

В.П. Не пришлось, к сожалению... Но он всегда готов был помочь добрым советом, предостережением, опытом.

Н.Д. У него был богатый опыт?

В.П. Да, он из хулиганья.

Н.Д. А образование у него какое-нибудь было? Хоть какое-нибудь?

В.П. Да, как и у меня. Высшее горное. Я закончил тот же факультет, который за двадцать лет до меня закончил он. У него за спиной шахты Сибири, Грузии, Украины... Последние годы Алексей Иванович Пронин преподавал на том же факультете, в том же горном институте, который закончил когда-то.

Н.Д. То есть вы пошли по стопам отца?

В.П. До какого-то времени наши пути совпадали. Потом я ушёл в сторону.

Н.Д. В криминальную?

В.П. Да.

Н.Д. Скажите подозреваемый... А если бы вам запретили писать детективы, совершать, как вы признались, преступления, а затем их описывать... Чем бы вы могли еще заняться?

В.П. В шахту я бы не пошел — потерял квалификацию... Когда-то я воровал цветы для девушек... Получалось. Как хороши, как свежи были розы... У соседей...

Н.Д. Больше не растут?

В.П. Да нет, уже должны бы вырасти... Что я ещё умею… Я неплохой чеканщик, вполне профессионального уровня, я очень даже неплохой переплетчик... А какой я делал самогон! О! Я настаивал на полыни, на мяте, даже на багульнике, хотя багульник, как вам, наверно, известно, очень сильное наркотическое растение. Его собирают на болотах в противогазах... О, мой самогон на багульнике! Очень известные люди приобщались... Называть не буду — святые имена.

Н.Д. А знаете, подозреваемый, самогоноварение — это ведь тоже статья.

В.П. Меня оправдывает чрезвычайно высокое качество моей продукции. И еще одно обстоятельство говорит в мою пользу — давность преступления.

Н.Д. А какой поступок на ваш взгляд не может быть оправдан ничем?

В.П. Убийство из корысти, измена из корысти. Любовь из корысти. И вообще — корысть.

Н.Д. А из-за чего вы можете впасть в безумство? Деньги? Слава? Потревоженное самолюбие? Любовь?

В.П. Скорее, последнее.

Н.Д. И давно вы впадали в такое безумство?

В.П. Я и сейчас ещё не вполне здоров.

Н.Д. А слава вас не интересует?

В.П. Интересует, но не в тех количествах, на которые я могу рассчитывать. Скажем так… Моё тщеславие настолько ненасытно, что я даже не пытаюсь его прикармливать.