Чтение онлайн

А через месяц, когда наступали наши, вбежал к нам в дом здоровый и румяный красноармеец и бросился обнимать нашу маму: «Не узнаёте, Пелагея Сидоровна? Это я. Вы меня к жизни вернули. Буду жив, обязательно к Вам загляну!..».

Это был тот «доходяга», которого обидела власть*, но он забыл эту обиду во имя спасения своей Родины. Он выстоял и уже шёл на Запад! Мы так его и не дождались, ещё столько было впереди боёв и жертв!

Да и сколько их, наших безымянных защитников, лежит неопознанными в нашей земле. А в чужой, куда они принесли освобождение? Где-то прочитала, что только в Германии покоится более шестисот тысяч наших солдат и офицеров. К сожалению, около полумиллиона их имён неизвестно.

Помню, что немцы для захоронения своих погибших солдат вырыли у деревни четыре большие ямы. Копали их наши пленные, потом их куда-то угнали. В двух немцы с почестями похоронили своих, а две остались пустыми до освобождения деревни нашими. Эти ямы стали братскими могилами для наших бойцов. Кто здесь был захоронен, неизвестно до сих пор. И вряд ли наступит ясность, так как на том месте, где были эти могилы (и наши, и немецкие) разрабатываются карьеры...

Конечно, время всё сравнивает с землёй. Где те римские легионеры, которые потрясали мир? Но всё-таки хочется, чтобы ближайшие поколения знали всех поимённо тех, кто дал им жизнь и мир!

– Валентина Андреевна, а что Вам помнится о днях оккупации? Сейчас стало модным представлять фашистскую армию «культурной» - мирных жителей не трогали, воевали, мол, с партизанами, коммунистами....

– Только плохое. За месяц насмотрелись всякого, страдали физически и морально. На наших детских глазах столько было пролито крови. Нашей деревне ещё повезло, что до нас не успели добраться так называемые «тыловые учреждения» фашистов. Но и со стороны наступающих войск вермахта были разные люди. Забирали всё, что им понравилось, стреляли без суда и следствия тех, кто им не приглянулся.

У нас был приличный дом почти в центре деревни, поэтому в нём располагались то наш, то немецкий какой-то штаб. Наших застали врасплох, их было семь человек. Вывели во двор, стали допрашивать. Мы наблюдали это от своего сарая. Что они там говорили, мы не понимали. Видим, один из наших, очевидно командир, достаёт из сумки карту и рвёт её. Раздаются автоматные очереди, и все наши падают убитыми среди двора. Мы хотели их похоронить. Но пока немцы были в деревне, они не разрешали подходить к убитым. Только дней через 10, когда немцы покинули нашу деревню, пришёл старик-сосед и сказал маме: «Пелагея, давай захороним наших ребят по-христиански, пока этих извергов нет!».

Захоронили. Чуть передышки, и опять на постой нагрянули другие «культуришь».., а русский «швайн» - опять в сарай.

Конец ноября. Морозное солнечное утро. Радостно выбегаем на улицу. Недалеко толпа людей. Подбегаем и видим немцев - несколько человек в полушубках. С повязками на рукавах, а на перекладинах столбов... двое повешенных с табличками на груди «Партизан». От страха оцепенели. А немцы фотографировались на фоне повешенных и хохотали... После этого мы реже старались выходить на улицу...

– Оккупация не сахар, какие бы цели она не преследовала, - перебиваю я рассказ Валентины Андреевны.
– Вот «освободители»-янки не принесли спокойствия в Ирак, а уж фашистский режим... Мы с Вами пробыли небольшое время под игом завоевателей, и то самые мрачные воспоминания о том времени. А мой товарищ, проживающий ныне в Литве, вспоминает: «Ведь и я, и моя жена тоже были в оккупации. Только не шесть месяцев, как жители Острогожска, а целых три года (с конца июня 1941 г. до июля 1944 г.), так что оккупационного лиха вместе со своими родителями хлебнули сполна. Пришлось натерпеться не только от оккупантов - немцев, но и от их прихвостней, как местных (мы тогда жили на территории Гродненской области Белоруссии), так и пришедших вместе с немцами литовцев, латышей и прочих, а также разных «партизан» и просто грабителей-бандитов...».

– Да, - продолжает Валентина, - не радужные воспоминания о тех временах. А ведь почти вся европейская часть нашей страны пережила это лихо, но почему-то об этом уже стали забывать. Видимо, светлые лучи Победы вспоминать легче, чем принесённые в жертву ей страдания и смерти людей. Вы правы, тема жизни в оккупации забыта совсем, а это не способствует знанию всей правды о войне...

Сегодня о том, что было на волоколамско-тверском направлении наступления от Москвы, напоминают только многочисленные памятники воинам, погибшим в той битве за Москву, да изредка страшные находки той войны, когда на освобождённой территории всюду были видны следы разрушений и зверств гитлеровцев, варварского уничтожения памятников культуры. В Клину оккупанты разграбили дом-музей П.И.Чайковского, в Солнечногорске опоганили санатории... Зная, что им долго не удержаться под Москвой, фашисты жгли, разрушали, убивали местных жителей. Об этом рассказывали оставшиеся в живых мирные жители, своими глазами видели наши наступающие бойцы...

Отмечая очередную годовщину битв, нельзя забывать и жестокий лик войны, проявившийся во всём своём обличий на оккупированной территории.

Вадим КУЛИНЧЕНКО, капитан 1 ранга, ветеран боевых действий

*Чем же его обидела власть? Тем, что наказала за нарушение законов военного (предвоенного) времени? Тем, что не кормила его по усиленной норме, когда его сверстники тысячами гибли на фронте? Тем, что охранников одевала и обувала лучше, чем его? И из-за него держала их в тылу, когда в них так нуждался фронт?

Страшный наш враг - обывательщина по недомыслию. (Прим. ред.)

(Окончание. Начало в №12)

На самом деле некие силы копали под Генерального прокурора Ильюшенко. На своем месте он совершенно устраивал всех политиков, обладающих какой-либо долей реальной власти. Весело разобраться с «Куклами» и прочие мелкие услуги он выполнял быстро и без особых расспросов.

Руководители нескольких нефтяных компаний России отказались как-либо комментировать задержание Янчева, но сказали, что никому не известная фирма вдруг получила статус спецэкспортера. Налицо большая группа влиятельных структур, которых в принципе не устраивает существование на рынке компаний, подобных «Балкару». Особую зависть вызывала сделка «нефть за кредиты», в соответствие с которой Россия могла бы получить более $1 млрд. несвязанных кредитов в обмен на поставки «Балкаром» более 30 млн. тонн нефти в течение пяти лет. Но вместе с тем нефтеэкспортеры «потихоньку сказали», что их коллеги в отношениях с американской компанией Mobil, гарантом этой сделки, вышли за некие пределы и «недодали за красный забор».

ФСБ - это последний аргумент «государевых политиков», а не нефтетрейдеров, когда «маленький дипломат» наличности ушел не туда, куда его передавали. Причины возникновения скандала вокруг «Балкар Трейдинга» вполне политические с уклоном в коррупцию. Речь шла о противоречии между разными группировками внутри политической элиты в России. На «Балкар Трейдинг» сошлись разные интересы и разошлись направления, по которым ходят «черные кошельки» власти.

Абрамович в 1995-1996 гг. учредил целый ряд фирм: ЗАО «Центурион-М», ООО «Агроферт», ЗАО «Мультитранс», ЗАО «Ойлимпекс», ЗАО «Сибреал», ЗАО «Форнефть», ЗАО «Сервет», ЗАО «Бранко», а также ООО «Вектор-А», которые он вместе с Березовским использовал для приобретения акций ОАО «Сибнефть».