Чтение онлайн

Теперь Родамус просто открыл окно и, подозвав какую-то няньку, спокойно сказал ей:

– Женщина, пойди на перекресток и скажи, что Родамусу Кверку нужны мастера.

Нянька бросила ребенка на суглинистую почву улицы, закричала что-то невнятное и пошла к перекрестку.

Не прошло и двух часов, как перед домом Родамуса уже стояла громадная толпа людей, жаждавших поступить к Родамусу в мастеровые.

Здесь были принцы королевской крови, лучшие портные в городе, дамы полусвета, старый ростовщик с племянником, иностранные гимнасты и даже две цирковые наездницы-акробатки.

Не было только настоящих оружейных мастеров. Их не пустили, как людей неблагородного происхождения, мозолить глаза Родамусу.

– При чём вы здесь, граждане?
– удивленно спросил Кверк.
– Мне нужны специалисты...

– Из уважения к тебе, Родамус, - с поклоном ответил один из принцев, - я готов... э... ткать оружие...

– Оружие не ткут. Куют его, - поправил Кверк.

– Из уважения к тебе, Родамус, - воскликнула толпа, - мы готовы делать всё, что угодно. Только прими нас.

Для мастерской наступили тяжелые времена. Никто не работал из-за денег. Всеми руководил исключительный, радостный даже для того времени такой порыв уважения к Родамусу, что все работали по девятнадцати часов в день, но оружие выходило очень похожее на кухонные принадлежности. Одна дружина, вооруженная таким оружием, не могла бы обратить в бегство четырех кошек.

Родамус ходил сетовать к начальнику оружейного цеха, но тот покачал головой и ответил:

– Единственное, что я могу сделать из уважения к тебе, это распустить весь цех оружейников. С завтрашнего дня он не существует.

Действительно, через день цех был распущен, и бывшие товарищи Родамуса уже занимались перетаскиванием камней и щебня на городских постройках.

– Дьявол, - строго сказал в одну из ночей Родамус, - ты смотри не переусердствуй насчет уважения...

Но дьявол усердствовал, как молодой негр, которого послали узнать о погоде.

Раньше Родамус любил заходить в харчевню - съесть большой кусок бычьего мяса и выпить старого крепкого пива. Перед ним не гнул спину лысый корявый хозяин, но приветливо болтал и скрашивал монотонность пожёвывания бычьих жил.

Теперь все резко изменилось. Едва за большим дубовым столом появлялась грузная фигура Родамуса Кверка, подымался небывалый переполох, посетители вскакивали с мест и, низко кланяясь, убегали с кусками пищи и кружками на задний двор.

– Разве можем мы сидеть вместе с самим Родамусом?
– объясняли они свое поведение.
– Разве мы так мало уважаем его, чтобы осмелиться...

Даже слуги из харчевни, грязные и грубые, спешно убегали на реку, чтобы отмыть свою грязь и появиться перед Родамусом в приличном виде.

Родамус оставался в харчевне один, тоскливо озираясь по сторонам, уныло съедал свою порцию и уходил домой.

– У меня уже начинают болеть почки от их уважения, - как-то проворчал он, подходя к дому.

Случилось так, что бродячая труппа давала в городе представление. Ставили веселую комедию из жизни убийц и воров. После шестого убийства какой-то хромой старухи Родамус зевнул.

– Скучно что-то, - неосторожно бросил Кверк. Об этом заявлении Родамуса сейчас же сообщили на сцену. Через четыре минуты декорация сразу была заменена другой, героиня начала глотать горячую паклю, герой стал подымать зубами гири, а убитая старуха танцевала старую голландскую польку.

Публика сидела мрачная и с тревогой смотрела на Родамуса: нравится ему это или нет?

На другой день, когда шла драма, Кверк так же необдуманно засмеялся во время первого действия. Проникнутая уважением труппа, предполагая, что пьеса недостаточно драматична, сразу сгустила краски и вместо одиннадцати действий, которые предполагалось растянуть в виду плохих дел труппы на два вечера, сразу покончила трагедию в конце первого акта: герой перерезал всех действующих лиц. Правда, они все вышли кланяться на аплодисменты, но один из них уже не встал совсем, так как играл всех реальнее. Это был антрепренер, зарезавшийся бритвой за сценой. Родамус перестал ходить в театр.

IV

Осенью, уже изможденный и постаревший от общего уважения, Родамус захотел жениться.

Он выбрал очень красивую молодую девушку из хорошего семейства. Это было очаровательное существо, без всяких недостатков, кроме сочной и крепкой влюбленности в одного купеческого сына Брандта.

На предложение Родамуса оба родителя её хором ответили:

– Приписываем эту честь нашей добродетели. Мы согласны.

Невеста тоже не могла не согласиться.

– Я вас уважаю, как дедушку, - тактично сказала она после первого поцелуя в аллее роттердамского парка.

Родамус вздохнул и тоже согласился.

Прежний жених невесты Родамуса - Брандт, узнав об их браке, четыре ночи приходил под окна Кверка перерезывать себе горло, но из уважения к Родамусу откладывал это событие со дня на день, пока не повесился на дверях городской ратуши в день свадьбы, оставив корявую записку на пергаменте: “Умираю из уважения к Родамусу, ибо не уверен в плохих чувствах ко мне его супруги. С уважением - Брандт”.

Семейная жизнь Родамуса началась и продолжалась на тех же началах, о которых позаботился дьявол. Жена поднималась с зарей, спешно умывалась и садилась около его постели отгонять мух. Она не допускала, чтобы слуга чистил платье Родамуса, сама снимала с него тяжелые сапоги, а при каждой ласке предварительно отходила в сторону и низко-низко кланялась.

– Кажется, я скоро повешусь, - горько обнадёжил себя Родамус, - и ты меня доведёшь до этого.

– Разве я тебя мало уважаю?
– со слезами на глазах спросила жена.

– В этом доме я скоро не позволю говорить об уважении!
– резко закончил Родамус.

Настал счастливый момент в семейной жизни, и одиннадцать лучших акушеров уже дежурили у супружеской спальни.

– Мне бы хотелось сына, - сладко жмурясь, пробормотал Родамус.

– При таком уважении к тебе твоей жены, Родамус, мы думаем, что твое желание...

А через полчаса Родамус уже сидел, окруженный тремя новорождёнными близнецами и истерически бил себя в грудь:

– Уважай в одном, уважай в другом, но сразу троих - это, знаете...

V

Через неделю Родамус выбежал без шапки из дому, прибежал к реке, и в темноте голландской ночи раздался негодующий крик:

– Диавол... диавол... Сюююдаа!

Дьявол не заставил себя долго ждать. Разговор был бурный, с бешеными криками и угрозами проломить чью-то голову. Должно быть, это относилось к дьяволу, потому что, исчезая, он кинул в лицо Родамусу какую-то бумагу и холодно добавил: