Чтение онлайн

В последующем смена проходила аналогичным порядком, в том числе и многих командиров полков. Критерий смены был один: на этой должности должен стоять человек украинской национальности. Командиры дивизий ОдВО в границах, в которых он был в 1992 г., были заменены все, командиры полков в 28 дивизии были заменены процентов на 40. На более низком уровне это не ощущалось, там этот процесс шёл более последовательно в первую очередь за счёт того, что многие командиры батальонов, дивизионов, рот, батарей, взводов сами писали репорта на увольнение, не видя перспективы для своей дальнейшей службы. Вместо них ставились люди в первую очередь украинской национальности, хотя для этого звена это не было критерием. Сегодня в 28-й дивизии очень многие офицеры батальонного, ротного и дивизионного звена являются представителями и других национальностей.

— Речь идёт об украинской национальности или владении украинским языком?

— Именно украинской национальности, о владении языком речи не шло. Слушая сессии нашего Верховного Совета, можно заметить, что украинским языком в совершенстве не владеют даже многие депутаты.

Попытки перевести делопроизводство на украинский язык проводились уже после того, как я ушёл. Пытались ввести доклады, использовать язык при выполнении тех или иных учебно-тактических задач. В конечном итоге всем стало ясно, что такой резкий переход от русского к украинскому языку при управлении войсками ни к чему хорошему привести не может.

Современная военная терминологии в украинском языке практически отсутствует. На мой взгляд, полный переход на украинский язык будет возможен, когда будет подготовлена смена офицеров на украинском языке, после того как будет детально отработана военная терминология, первый этап должен пройти через 4-5 лет.

— О состоянии Украинской армии?

— Опять трудный вопрос. Судить о моральном состоянии армии в целом не берусь, но хочу высказать несколько замечаний. Меня, как бывшего командира, поражает, что сегодня творится на улицах Одессы. Например, солдат без всякого страха покупает пару бутылок водки и открыто, не прячась, несёт их по всему городу. Меня глубоко удивляет, поражает и возмущает, когда по городу ходят неопрятные солдаты в грязнейшем обмундировании. Хотя патрули иногда и встречаются, требовательности с их стороны, чтобы привести людей в порядок, я не вижу.

Я живу в военном городке и знаю всех офицеров и прапорщиков, которые служили в дивизии под моим руководством, встречаюсь с ними практически ежедневно. У меня со всеми остались добрые человеческие отношения и я вижу, что люди растеряны.

Для меня самое больное и обидное - судьба 28-й мотострелковой дивизии, которая являлась самой боеспособной в Одесском военном округе. Она участвовала во всех учениях, которые проводились под руководством Генерального штаба и Министра обороны СССР. Она единственная в Вооружённых Силах СССР показывала учения для президента М.С. Горбачева.

Эта боевая дивизия на сегодняшний день дошла до того, что боевая подготовка, по моим наблюдениям, а я живу рядом с полигоном, отсутствует.

Если нет горюче-смазочных материалов на проведение посевной, для уборки урожая, то как их может хватить на крупномасштабные учения?

О боеприпасах. На территории Украины, так сложилось, не было заводов по производству боеприпасов. Встречаясь и беседуя с офицерами, я в курсе дела, что боеприпасов, даже стрелковых, недостаточно. Не говорю уже о танковых и артиллерийских, хотя они ещё остались за счёт складов неприкосновенного запаса.

О питании. Солдатский паёк, по крайней мере, тот, что я видел, остался на уровне, утверждённом в своё время министром обороны СССР. Слухи о голоде в армии несостоятельны. Может, это и имеет место в малочисленных, обособленных частях, но не в 28-й дивизии.

Призыв. Это беда всех государств СНГ. Меня в этом отношении поражает большое количество “беглецов”. В своё время если в дивизии был хоть один “беглец”, это расценивалось как величайшее ЧП и недоработка командира. Сегодня “беглецов” - море, вот что больше всего меня поражает. Люди призываются рядом со своим домом, и тем не менее всё равно бегут. Говорят о дедовщине. В своё время её объясняли наличием в армии призывников разных национальностей, но сегодня есть только славяне, а ничего не изменилось.

Мои бывшие коллеги единодушны: как была дедовщина, так и осталась, а по некоторым моментам ситуация даже ухудшилась. Причины этого они тоже не могут объяснить.

— Что вы думаете о продаже военного снаряжения коммерческими структурами? О барах, обнесённых маскировочными сетями?

— Меня до глубины души возмущает, когда я вижу бары, точнее их можно назвать пивнушками, обнесёнными масксетями первой категории, не подлежащих даже списанию. Барахольщики на одесском толчке продают новое военное оборудование, в то время как солдаты и сержанты ходят в затрапезном виде. Кроме масксетей это касается аккумуляторных батарей и ряда другого военно-технического имущества. Не думаю, что это сделано по указанию министра обороны, или что высшее руководство Украины дало указания о распродаже имущества, здесь просто идёт обыкновенное воровство.

Где вы раньше видели, чтобы сельские огороды были огорожены маскировочными сетями? Чтобы сплошь и рядом продавалось военное обмундирование и в нём так широко фланировали люди, не имеющие к армии никакого отношения?

Когда я готовился к проведению учений для показа президенту СССР, то оказалось, что во всей Советской Армии не хватало камуфляжа, чтобы переодеть нашу дивизию. Откуда он может взяться сегодня? Только путём воровства.

— Вы почти три года были на должности командира дивизии и так и не стали генералом. Говорят, в Украинской армии это звание с лёгкостью присуждают?

— Действительно, представление на присвоение мне генеральского звания было отправлено уже тогда, когда произошёл раздел Советской Армии на российскую и украинскую. Что касается Украинской армии, то я сам поражаюсь той лёгкости, с которой присваиваются генеральские звания.

— Какова будет позиция Украинской армии в случае каких-либо военных конфликтов на периферии со, скажем так, “пророссийскими силами”?

— Ответить на этот непростой вопрос в нескольких фразах сложно. Не знаю. Говорить, что братья-славяне в вооружённых силах Украины пойдут с оружием на своих братьев-россиян и наоборот, глупо. Ни один из нас сквозь прорезь прицела смотреть не будет. Может быть, если пойдёт дальнейшее насаждение национализма, лет через десять, наши дети это и сделают...

Вопросы задавал Александр Сивов

Автор «ПротыВсих» сообщил об этом тексте так: «Это все было мне высказано по телефону сегодня ночью. Естественно на украинском языке. Перевел на русский ну и убрал непечатное».

Ты спрашиваешь как у нас? У нас все очень плохо.

Плохо, конечно, для меня и таких, как я — украинцев, общающихся на украинском языке в Крыму. Я смотрю на эти радостные лица, на это всеобщее ликование и ясно и отчетливо вижу: крымчане нас ненавидят. Они ненавидят каждого, кто хоть слово скажет на мове. И я не преувеличиваю. Всё, что касается «украинства», всё, что хоть как-то связано с «укр», вызывает практически у всех крымчан не просто отторжение, а целую бурю эмоций. Эмоции эти исключительно негативны у всех, начиная с детей и заканчивая стариками. Ведь такого и близко не было даже в советское время. Да, тогда здесь в Крыму к украинцам относились во сто крат лучше, чем сейчас — после 23 лет пребывания Крыма в составе Украины.

Как такое могло случиться? Как же нужно было стараться, чтобы люди столь массово возненавидели всеми фибрами души всё (подчеркиваю всё — от вышиванок до флага с гербом) украинское? Это страшно. Мы потеряли Украину. И в этом виноват не Путин. И в этом виноваты не известные наши русофобы из Западной Украины. В этом виноваты мы. Именно мы — украинцы с Полтавы, Черкасс, Киева, Хмельницкого, Житомира, Чернигова, со всей центральной Украины, позволили этим придуркам-галычанам установить над всей Украиной свои нацистские порядки. Ты вспомни! Вспомни, как во время застолий мы подхватывали их бандеровские песни, как смеялись вместе с ними над анекдотами «маю час та натхнення, пиду попыляю москаля», мы закрывали глаза на коверкание ими украинского языка, на все эти «шпытал», «нарази», «летовыща» и прочие «мапы» с «милициянтамы» и «катедрами». Нам было безразлично установление в их городах и селах памятников тем, кто стрелял в спины нашим дедам во время Великой Отечественной войны. Потом они «невзначай» стали ставить на своих собраниях портреты Бандеры и Шухевича. А потом в открытую маршировать, вначале по своим, а потом уже и по нашим городам с флагами СС и с фашистскими лозунгами. Мы сознательно закрывали на это глаза: «Ну что ж, у них своя история, надо понимать…». И эти – ИХ! – памятники стали появляться и у нас… Они называли нас «схидняками», весь Юго-Восток — «рабами», «совками» и «потомками сталинских кацапских палачей», а шахтеров — «кучей бандитов», живущих с такой же кучей «анжелик» .И мы, конечно же, понимая, что это не так, дружески похлопывали их по плечу: «Да ладно вам — и там нормальные люди есть…». Это мы пустили их в Киев. И Киев – КИЕВ! – молча смотрел как приезжие галычане и студенты из Западной Украины маршируют с факелами в честь дня рождения Бандеры по Крещатику, и эти марши становились многочисленнее год от года.