Чтение онлайн

Идем своим курсом, не сбавляя ход. Видим лица американских матросов, занявших свои места у орудий и пулеметов. Маневр эсминца №5, идущего параллельно с нашим правым бортом, и тактика палубных расчетов напоминали исходное положение для вооруженного захвата нашего судна.

У нас настрой боевой. Судно в руки американцев не отдадим. С борта эсминца последовал новый сигнал: «Остановитесь!» Наш ответ отрицательный, продолжаем идти своим курсом. О происходящем на море по радио сообщили в Черноморское пароходство и Москву. Получили ответную радиограмму, в которой сообщалось о том, что наши действия правильные, необходимо следовать утвержденным маршрутом.

Тем временем драма на море продолжалась. Эсминец пошел на перерез курса нашего судна, чтобы заставить подчиниться его требованиям. Подшебякин передал сигнал на эсминец: «С курса не сходим, в случае перереза нашего курса будем таранить ваш корабль».

Носовая часть «Физика Вавилова» физически позволяла нанести такой удар и расколоть эсминец надвое, но в носовой части судна находились боевые части ракет и взрывчатка. При таком сильном ударе не исключены детонация и взрыв боеприпасов, гибель судна и пассажиров неминуемы. Небольшой совет. Мы с Иваном Викторовичем приняли решение. Захват корабля и плен — позор, лучше гибель. Но необходимо предпринять все возможные меры, чтобы не допустить ни того, ни другого.

Эсминец со скоростью 35 узлов (у нашего судна 18 узлов) идет наперерез нашему курсу. Мы продолжаем движение с прежней скоростью. На полном ходу американский корабль заходит сзади и некоторое время следует за нами. В это время самолеты «висят» над палубой.

Поняв, что нас не испугать провокационными действиями, американская воздушно-морская армада развернулась на 180 градусов и удалилась.

В противоборстве время будто остановилось. На самом деле испытание нервов продолжалось более двух часов. Это было время проверки стойкости и мужества экипажа и личного составa нашей части. Человек многое может, если им движет чувство осознанного долга перед Родиной и присягой!

С прибытием последнего эшелона закончилось сосредоточение дивизии ПВО на острове Куба. Началось развертывание частей ЗРВ (зенитно-ракетных войск) и РТВ (радиотехнических войск) в боевой порядок. Согласно плану Генерального штаба ВС СССР, наше соединение заняло боевые порядки в юго-восточной части острова и должно было обеспечивать огнем зенитно-ракетных полков прикрытие 1/2 части территории Кубы. Система ПВО включала в себя построение сил и средств для защиты важных государственных и военных объектов Кубы, а также советских и кубинских войск. Командир дивизии со штабом и органами управления был расположен в городе Камагуэй. Полки со штабами в районах: полковника Д.Е. Орла — Сьега-де-Авила, полковника Ю.С. Гусейнова — Виктория-лас-Тунас, полковника Г.М. Ржевского — Сантьяго-де-Куба.

Развертывание в боевой порядок и постановку на боевое дежурство всех подразделений соединения требовалось произвести в период с 23 сентября по 20 октября. Эти операции мы проводили совместно с офицерами боевой подготовки и инженерной службы ЗРВ Группы войск во главе с ее начальником генерал-майором П.А. Валуевым. Основная тяжесть работы легла на плечи личного состава полков. Непосредственную помощь в постановке на боевое дежурство оказывал отдел ЗРВ соединения. Это значительная сила профессионально подготовленных офицеров. Среди них: главный инженер полковник И.В. Юдин, начальник отдела боевой подготовки подполковник И.П. Белкин, офицеры этого отдела майор И.П. Самарский, подполковник А.М. Никитенко, майор А.Ф. Готилов, инженеры отдела майор В.Ф. Кузнецов, майор В.В. Литвинов, майор А.Байрамов, майор Л.К. Баталин, старший лейтенант Завгородний, старший лейтенант Кучинский.

Приступили к выполнению задач. Тяжело, если не сказать невыносимо тяжело. Жара, недостаток питьевой воды, каменистый грунт, отсутствие необходимого количества инженерной техники для производства фортификационных работ.

В ходе занятия боевых порядков обнаружены крупные и средние поломки технических средств, требующие дополнительных сложных ремонтных работ. Имели место и другие недостатки, связанные с выходом из строя некоторых агрегатов, деталей, систем и т.д.

3 октября состоялось собрание партийного актива дивизии по вопросу постановки частей на боевое дежурство, на котором присутствовали член Военного совета Группы войск генерал П.М. Петренко, заместитель командующего по ПВО генерал С. Н. Гречко, начальник отдела ПВО генерал П.А. Валуев. При обсуждении повестки дня собрания были определены сроки постановки полков на боевое дежурство. Полкам Д.Е. Орла и Ю.С. Гусейнова до 10 октября, а полку Г.М. Ржевского до 20 октября. Сроки были сжатые, но все понимали, что это обусловлено обострением военно-политической обстановки вокруг Кубы.

Партийный актив дивизии заверил командование Группы войск в том, что боевая задача будет выполнена качественно и в срок.

Таким образом, всё было уточнено и конкретизировано. Требовались сила и выносливость. Работали по-ударному, часто и ночью. Коротким был наш отдых, но усталость преодолевали стоически.

И нужно отдать должное нашим солдатам и офицерам — они выполнили приказ. Дивизия к установленному сроку была боеготовой. Это был поистине мужественный подвиг, наша общая победа.

Обстановка после объявления морской блокады Кубы накалилась до предела. Американские войска с суши и с моря окружили остров плотным кольцом. В Группе войск и кубинской армии объявлена наивысшая степень боевой готовности. Всё замерло в ожидании боевых действий.

В те дни я как-то особенно остро чувствовал приближение неминуемой войны и ответственность перед Родиной за защиту Кубы.

Но вот наступил роковой день, который мог стать началом крупномасштабных военных действий.

27 октября я в качестве ответственного дежурного находился на командном пункте дивизии. С раннего утра с центрального командного пункта Группы войск поступали одна за другой команды. В воздухе «плавали» цели.

В 5 часов 45 минут приняли команду: «Привести все средства в боевую готовность №1». В 6 часов 2 минуты следующая команда: «Цели уничтожать своим решением». В 6 часов 56 минут: «ЗРД (зенитно-ракетную дивизию) привести в 6-минутную готовность. Огонь на поражение открывать при явном нападении».

В 8 часов 30 минут в зоне видимости РЛС (радиолокационная станция) появилась цель. Высота 20—24 километра. На наш запрос «Я свой» — не отвечает.

Об обнаружении цели в зоне действительного огня я немедленно доложил на ЦКП и командиру дивизии. На ЦКП в это время находились заместители командующего Группой войск генералы С.Н. Гречко и Л.С. Гарбуз. Они приняли решение об уничтожении американского воздушного разведчика, о чем передали командиру дивизии. От него я и получил команду: «Цель номер 33 уничтожить».

Трудно словами передать наш внутренний настрой и волнение.

Но приказ есть приказ. Мы люди военные.

Первым обнаружил цель дивизион, которым командовал подполковник Иван Минович Герченов. В 10 часов 19 минут командир дивизиона доложил: «Цель № 33 уничтожена, расход 2, высота 21 километр, скорость 300 м/сек». Американский самолет У-2 был поражен первой ракетой, вторая была выпущена для надежности поражения.

У американцев У-2 исчез с экранов радаров. Для его поиска поднялись в воздух самолеты. С ЦКП Группы войск последовал приказ по целям огня не открывать.

Вначале никто из нас не думал о последствиях уничтожения американского самолета. Все старательно выполняли свои обязанности, каждый на своем посту. Сомнений не было — наше оружие безотказное, бьёт без промаха. Это проверено на многих боевых стрельбах. Личный состав расчетов подготовлен хорошо, сплочен, в сложных ситуациях не теряется.

Но вот наступила относительная тишина. Команд «сверху» не поступало. Каждая минута ожидания вызывала естественное волнение. Что последует за сбитием самолета противника? Должно же быть возмездие, но какое?