Чтение онлайн

Но «путч» не удался. И первое время после него КГБ был занят одной проблемой – самосохранения.

Потом было Беловежское соглашение. И ликвидация СССР.

Но еще за три года до этого события страну между собой поделили воры в законе.

Уже в наши годы, буквально перед самым покушением на него, Михаил Иваньков (Япончик) выдвинул требование, чтобы менты и прочие коррумпированные госчиновники тоже платили в общак.

В 1988 году на черноморском курорте в Дагомысе состоялась крупная воровская сходка. За три года до Беловежского соглашения лидеры преступного мира разделили территорию тогда еще СССР между собой, окончательно, казалось бы, закрепив зоны своего влияния.

Но раздел территорий на той встрече даже не был главным вопросом повестки дня. Самой серьезной темой тогда было зарождение в СССР кооперативного движения. Государство пыталось наложить лапу на самое святое в криминальном мире – на общак. К тому времени он складывался из «доли малой» – процента от краж и грабежей. Долю вносили в кассу взаимопомощи сами джентльмены удачи. Вплоть до горсти конфет и пачки сигарет из передач в местах заключения. Но самой главной статьей подпитки общака была доля от «цеховиков». По оценкам оперативников, она составляла около 10% прибыли скрытых от государства производств. И вот теперь Политбюро во главе с Горбачевым решило предоставить им свободу. То есть хотело само собирать с них налоги в пользу государства. Это подрывало финансовую базу верхушки криминалитета.

В Дагомысе воры после тщательного анализа сложившейся в стране ситуации пришли к выводу, что те «цеховики», которые платили в общак, – люди умные и предельно осторожные. Они не будут по призыву партии и правительства выскакивать на кооперативные рынки, светиться перед ОБХСС, угрозыском. Кто знает, что завтра той же партии в голову придет? А с ворами работать уже привычно, безопасно. Да и купленные менты остались на местах. Зачем лишняя суматоха? Что же касается новой волны зарождающихся коммерсантов – то здесь-то и шла речь о контроле воров над отдельными территориями. А практически над территорией всего СССР.

Формулировка решения по этому вопросу была неожиданной – коммерсантов пока особо не трогать. Что они там зарабатывают? Копейки. Когда созреют до серьезных прибылей – тогда и будут платить. С новоявленными рэкетирами тоже определились. Если по понятиям работают и отстегивают в общак – пусть. Если же это отморозки и беспредельщики – сами друг друга поубивают или ментам сдадут. На зоне им все равно жизни не будет…

Во многом эти прогнозы оправдались.

Никакого кодекса «бродяги» как документа не существует. Об этом мне рассказали люди, приближенные к вершине преступного мира, да и некоторые представители воровской касты. Не верить им нет никаких оснований. Тем не менее получается, что воровского кодекса никто никогда в глаза не видел. Никаким оперативникам не удавалось изъять некие «древние свитки». И даже самим ворам при «коронации» никто никаких манускриптов не показывал и подписывать «контракт» не предлагал. Все понятия переходят из уст в уста.

Авторство же кодекса, как и идею создания общака, сами воры приписывают Софье Ивановне Блювштейн, известной в истории криминальной России как Сонька Золотая ручка.

– Именно Сонька придумала собирать доли с каждого дела в особый котел, – рассказывал мне один из воров в законе, – а эти деньги шли на оплату адвокатов для тех, кто попался. Или на поддержку осужденных в местах заключения. А еще для организации побегов оттуда. Сначала это касалось только людей из ее бригады. Но после одной из воровских сходок собирать деньги на общак стало уже общеворовским законом. Исполнение его было сугубо добровольным. Правда, надо учесть, что если ты в общак платить не желаешь, то в тюрьме об этом узнают сразу. И если ты все же попадешь «на нары», тогда тебе сладкой жизни там не видать. А может, и вообще не жить.

Хранителем общака всегда выбирали наиболее справедливого и честного человека среди воров. Последним из таких могикан был дед Хасан (Аслан Усоян. – О.У.). Общак всегда был жирным и лакомым куском. А вор же – он и есть вор. И в некоторых пробивалось что-то крысиное. Таскали под себя из общего котла. За это убивали по решению сходки.

Вскоре наметилась ярко выраженная тенденция: «Лох тот бандит, который не хочет стать бизнесменом».

Спортивные китайские штаны под «адидас» вышли из моды, уступив место красным пиджакам, а затем черным кашемировым пальто с белыми шарфами. Бандиты, ушедшие в бизнес, получили в народе звание «новых русских». Эту формулу, кстати, придумал тот же журналист, который сочинил «люберов».

Как-то мне пришлось отслеживать для газеты дело сочинского бизнесмена Артема Атальянца. В ответ на настойчивые вопросы – неужели он не платит бандитам? – Артем сказал мне, не для записи: «Однажды пришел ко мне смотрящий за Сочи Коля Гуссейн. Один пришел, без своих людей. И сказал, что завидует людям, которые умеют зарабатывать деньги, не прибегая к бандитским способам. Ну я и подарил ему одну схему ведения легального бизнеса. Больше с бандитами у меня никаких контактов не было».

Зато у милиции и КГБ были серьезные вопросы к Атальянцу. Они предъявили ему обвинение в создании собственной организованной преступной группировки (имелась в виду его охрана, имевшая разрешение на ношение оружия). И арестовали. Сразу после провала «путча» выпустили, сняв всяческие обвинения за отсутствием «события преступления».

Как-то я поинтересовался у одного из представителей криминального мира, почему никто не наехал на фирму N? Ответ меня удивил. «Сначала ждали, когда они по деньгам поднимутся, а потом просто время упустили. Те уже стали настолько крутыми, что на драной козе не подъедешь». Почти то же самое произошло после «путча» и с оргпреступностью.

Первое время люди из КГБ были заняты даже не столько вопросом сохранения взрастившей их структуры, сколько индивидуальным самовыживанием. Многие, видя перед собой печальный пример коллег из немецкой «Штази», ломанулись в бизнес. Кто-то возглавил там охранные структуры, а кое-кто стал консультантом в ОПГ.

Милиции заниматься бандитами тоже было недосуг. У них менялось начальство.

Что же касается отношения к преступным группировкам молодой российской власти, то есть один маленький нюанс – в дни «стояния у Белого дома» некоторые группировки (солнцевские и гольяновские точно) не только отправили своих вооруженных боевиков для сопротивления «путчистам», но и прислали защитникам Белого дома пару грузовиков оружия из собственных подпольных арсеналов. Об этом мне рассказывали люди из нескольких ОПГ, да и сами оперативники. Вряд ли об этом факте не знало руководство России.

А потом пошла «раздача слонов» будущим олигархам. Воцарился хаос – и законодательный, и бандитский. Началось сращивание организованных преступных группировок новой формации с ворами в законе. Другие, наоборот, пытались откреститься от влияния королей преступного мира. Пошли «стрелки-перестрелки», уход наиболее ушлых лидеров ОПГ в легальный бизнес и «отмазки» от старых грехов.

Те группировки, которые сотрудничали с ворами в законе, используя связи последних среди государственных чиновников, предлагали свою пехоту для рейдерства при захвате лакомых предприятий. Причем бардак был такой, что практически каждый «пользовал» каждого. Воры – братков, братки – ментов, менты – воров, «чекисты» всех вместе взятых. Наружу непонятно откуда вылезали «комсомольцы», оседлавшие грандиозные денежные потоки, вырвавшиеся из-под контроля государства.