Чтение онлайн

Если процесс изготовления и оборота денег находится в руках врага (в нашем случае – ФРС США, частноакционерного общества, и её филиала – независимого от всех выборных народом властей РФ Центробанка РФ), то стоимость национального товара будет убывать, а рентабельность – сокращаться.

Почему? Да потому что и стоимость, и рентабельность – отнюдь не панацея экономики, не константа жизни и не первичное по природе своей явление. В отличие от либеральных всхлипов, скажем твердо: в нерентабельности нет ничего фатального, а стоимость предмета не определяется только трудозатратами или только редкостью (сложностью добычи) предмета.

Россия нерентабельна – говорит Паршев. Это полуправда, которая хуже лжи. Да, Россия нерентабельна. И весь мир нерентабелен. Если бы Творец имел рыночное мышление, то он давно бы уже ликвидировал человечество как свой самый убыточный проект. Исключенный политэкономией из расчетов Бог (для атеистов – Природа) как раз и осуществляет львиную долю платежей в расчетном пространстве. Вы оплачиваете глоток воздуха? Во сколько оценить находящуюся в реках массу пресной воды? Сколько стоит кубометр чернозема, формировавшийся 20-11 тыс. лет?! Живородящая сила земли? Генная сборка организмов? Сколько стоит формирование зародыша в утробе матери? Сколько стоит масса биоса, которая неизменна со времен динозавров и осуществляет свой кругооборот от вида к виду? Сколько мы платим за колоссальные поставки энергии Солнца? Или хотя бы за ночное лунное освещение, которое, конечно, дешевле солнечной АЭС?

Совершенно очевидно, что ВСЯКОЕ производство убыточно, а факторы, создающие его прибыльность, – ВСЕГДА ИСКУСТВЕННЫ. И потому не стоит бояться создавать своим предприятиям ИСКУСТВЕННЫЕ (рукотворные, плановые) условия для их прибыльности, потому что одними естественными условиями прибыли никогда не получить в принципе. И это прекрасно понимает враг русских, навязывая русским модель ИСКЛЮЧЕНИЯ ИСКУСТВЕННОЙ ПОДДЕРЖКИ их национальных гигантов индустрии.

Стоимость – как человек – имеет тело и душу. Тело стоимости – это, действительно, редкость по Вальрасу. Однако далеко не всякая редкость имеет высокую стоимость за счет своей редкости. Если я выучу эфиопский язык, то, наверное, стану редчайшим для Уфы специалистом. Но это не значит, что ко мне прибегут работодатели и наперебой станут предлагать выгодные подряды. Не всякая редкость нужна – тут уже обратимся к наследию Риккардо. Но не станем на нем останавливаться. Кроме тела стоимости есть и её душа: идеологическая подоплека экономики. Да, да, именно так! Люди делают экономику, а не экономика людей. И люди делают экономику в зависимости от поставленных перед собой целей. Никакого линейного прогресса производительных сил не существует. Вполне могут быть две и более технически равно развитые экономики с совершенно разными и непохожими экономическими укладами.

Идеология определяет цели, и через цели – общий контур, конфигурацию техносферы и соотношение выгодных и убыточных продуктов деятельности. При одной цели одна и та же деятельность будет обеспечивать добавочную стоимость, при другой же – покажет невозвращение первоначальных вложений.

Теперь главное! Если монетарные власти, обеспечивающие оборот денежной массы, имеют заданной целью (идеологией) смену народа на просторах РФ и ликвидацию русских, то – как следствие – концепция стоимости обеспечит автоматическое и по виду естественное угасание рентабельности всех русских дел и производств. Если будет иная идеология, которая определит иную конфигурацию рентабельности, то и результат окажется иным!

Вот Вам и Риккардо, и Маркс, и Вальрас в одном флаконе! Будьте с ними поосторожнее. Стоимость определяют не труд и не редкость. Не предельная полезность и не маржа. Стоимость определяет мнение и желание большинства людей общества.

Поэтому сейчас для спасения русских необходимо формирование альтернативых, горизонтальных механизмов расчетного пространства (среды), которая игнорировала бы одобрение сделок (в виде денег) со стороны государства и стоящей за государством ФРС США. Это внутренние расчеты малых социумов, в которых носители продуктов обмениваются непосредственно поддержкой и услугами, не ожидая, пока ФРС США в виде денег РФ одобрит их обмены.

Вазген АВАГЯН

P.S. Я не получаю гонорары за свои статьи, в частности, за эту. Но я не прекращаю их писать. Почему? Потому что мне наплевать на одобрение или неодобрение моей деятельности ФРС США и её монетарного колониального придатка – «независимого от России» Центробанка РФ. Если бы я писал другое в другие издания – мне платили бы гонорары и немалые. Но тогда я вынужден был бы смириться с тем, что монетарные власти планеты через свои кредитные билеты направляют и цензурируют мою писанину. А мне это надо?!

Сегодня в стране репрессивный конвейер порождает антисистемное меньшинство.

Мой взгляд на работу нашей правоохранительной Системы и на ощущения человека, попавшего в её жернова, был бы слишком нетипичным, если бы основывался только на моём личном опыте.

Все-таки я – немножко другой заключенный.

Мои приключения проходят под двойным грифом «особый контроль» – это случайно обнаружил мой адвокат Юрий Шмидт в ходе заседания Верховного суда РФ.

И сидел я всегда под этим самым «особым контролем». Аудио-, видео- и человеческим. Бомжей, пришедших в тюрьму отдохнуть от тяжких условий улицы, ко мне в камеру никогда не селили.

То, что я расскажу, – результат непроизвольной работы аналитика (каким неизбежно является руководитель любой крупной предпринимательской структуры), на протяжении почти семи лет постоянно находящегося в гуще борьбы наших правоохранителей как между собой, так и против российских граждан.

Первое и главное, что я понял уже на третий месяц своего тюремного заключения: наши «внешние» представления о милиции, прокуратуре, суде, ФСИН как о неких самостоятельных структурах абсолютно ошибочны. Пока ты не оказался в лапах Системы, ты почти ничего не знаешь о ней.

Система – по сути, единое предприятие, чей бизнес – узаконенное насилие. Предприятие очень крупное, с огромным количеством внутренних конфликтов, столкновений интересов. На этом предприятии трудятся и приличные люди, и подонки – дело не в качестве человеческого материала, а в самих принципах организации Системы.

Система – конвейер гигантского завода, который живет по собственной логике, не подчиняющейся в общем случае внешней корректировке. Если вы стали сырьём для этого конвейера, то на выходе всегда получается автомат Калашникова, то есть обвинительный приговор. Иной результат переработки сырья Системой рассматривается как брак. Поэтому мысль о том, что кто-то в чём-то будет разбираться, опять же в общем случае, надо оставить. Вам не дадут просто так уйти только потому, что ваша вина не доказана или не существует. Это – важнейший принцип работы Системы. Её цель – не установить истину, а решить свою собственную задачу. Человек – лишь объект, необходимый материал для статотчетности.

Работа конвейера состоит из трех основных этапов.

1. Оперативный этап – отнесение какого-то реального или придуманного факта к преступлению и назначение виновного. Хотя часто бывает в обратном порядке – сначала назначение виновного, а затем поиск того, что можно было бы оформить как преступление.

Расследование экономического преступления (я не об обычной уличной преступности) редко начинается с заявления реального пострадавшего. Обычно событие преступления находят – или изобретают – сами правоохранители. Действительные потерпевшие Системе мешают. Один из очень немногих случаев, когда Система реально отреагировала на заявления обманутых граждан, – «казус Мавроди». Мавроди за организацию финансовой пирамиды общероссийского масштаба получил 4,5 года. Обычный же, средний срок для человека, обвиненного в экономическом преступлении и не признавшего свою вину, сегодня – 10 лет.