Чтение онлайн

“Что же мешает этому человеку нормально жить и питаться? Куда уходит его пенсия? На внуков, которых родители - его дети - прокормить не в состоянии? На водку? На лекарства? Если держит хозяйство, должен питаться нормально”, - рассуждал Иван Денисович, стараясь найти предлог, чтобы завязать разговор.

Приблизившись к незнакомцу, предложил ему сигарету, хотя у самого их оставалось только две. Вторую он взял себе.

Бывший воин недоверчиво посмотрел на доброго человека, чуть помедлил, взял сигарету и прикурил ее от “бычка”. Закурил и Иван Денисович.

– Где воевал?
– спросил он, указав глазами на планку с колодками, надеясь разговорить человека.

Незнакомец понял намерение угостившего его сигаретой. Ему и самому хотелось с кем-то обмолвиться словом, отвлечься от стеснявшей его городской суеты. К тому же угощение обязывало быть вежливым, отзывчивым.

– На Карельском. Потом на Первом Украинском. Под Берлином был.

– Ранен?

– Было. Второй раз семь месяцев провалялся по госпиталям. Помолчав, добавил:

– Еще контузия была. Но это до ранения.

Собеседники придвинулись к куче порожних ящиков из-под какого-то товара. Присели, не сговариваясь. Продавщица зыркнула на них, как на подозрительных, и дальше под стол задвинула коробку с деньгами. Иван Денисович давно привык к такому к себе отношению. Постарался не обратить внимания на этот факт и его собеседник.

– Чем занимаешься? Работаешь? В городе живешь?
– интересовался Иван Денисович. Про жителя города он спросил умышленно, чтобы наверняка побудить к разговору о селе.

– Не, я в Березовке живу. Приезжал вот в собес. Потребовали переоформить пенсию. Не носят уже третий месяц.

– А что случилось?

– Да что-то там потеряли из моих бумаг. Пришел вчера в собес - департаментом соцзащиты теперь называется, - ничего не нашли. Пришел сегодня - опять ничего. Архив запрашивать будут. А тут живи как хошь. Придется опять приезжать.

– Ночевал-то где? У родственников? У знакомых?

– На вокзале. Холодно ночью. Милиция гоняет. Сегодня домой поеду.

– На чем добираться?

– Раз в день автобус ходит до Ивановки. Оттуда пешком. Вечером поеду.

– Хозяйство имеешь?

– А как же? Как жить в деревне без своего хозяйства?

– Ну и как, справляешься?

– Корова, поросенок, две овцы. Куры опять же. Содержать стало тяжело.

Помолчав, добавил:

– Сено косить становится не по силам. Года ушли.

– А траву-то дают косить, сенокос-то?

– Покос-то дают. Да ведь и комбикорма нужны. А их не стало. А и привезут, так не укупишь. Одни лекарства разоряют.

Помолчали. Иван Денисович не находил подходящих вопросов.

– А тут пенсию стали задерживать, а потом и вовсе перестали давать. Езди вот теперь, хлопочи.

– Да, пенсию стали задерживать всем. Я вот тоже третий месяц не получаю.

Ветеран из Березовки стал осторожно растирать правую ногу ниже колена.

– Ноет, - пояснил он, - рана открывается. Как натрудишь к концу лета, так и потечет.

– На курорт бы поехал, подлечил, - спровоцировал Иван Денисович.

– Раньше ездил. Хорошо помогало. Теперь куда мне? Бабка с хозяйством не справится. Да и путевку хлопотать не дохлопочешься. Бумагу опять же какую-то потеряли.

– Как колхозники-то живут? Колхоз как?

– Растащили колхоз. Все растащили. Фермеры теперь. Больше всех досталось начальству. Они заранее лучшие земли за собой записали. Понасеяли. Сняли урожай. И все машинами колхоза. Механизаторы - за ними. Кто поздоровее да понахрапистее — живут пока. Делают вид: хозя-е-ва...

Помолчав, продолжил:

– Другие совсем обнищали. Объединять-ся, говорят, надо. А что объединять-то? Землю? Так ее теперь так запустили, что за три года от сорняков не очистишь. Те, первые, кредитов дармовых нахватали. Администра-ция их снабдила. Они теперь администрацию поддерживают. Рука руку моет...

– А объединиться все же могут?

– А техника где? А горючее на что купить? А удобрения? Молодежь в город, в спекулянты подалась. Многие поуехали. Сколько домов заколоченных стоит! Земли загубили... — сокрушался селянин.

– Да, я бывал в ваших местах. Видел хлеба, - сочинял Иван Денисович.
– Вроде ничего жили.

– Жили не сказать, чтобы слишком, но было что на стол поставить. Одеться. Бытовка всякая, техника. Городскую мебель понавезли. Колхоз дома строил. Сами строились.

– Говорят, не хотели на государство работать?

– Это кто говорит? Кто сам не хотел работать и другим мешал. На них вот и оперлись, чтобы развалить и растащить колхозы.

Докурив сигарету, селянин продолжал:

– Раньше, бывало, праздник как отмечали? Всем хватало веселья. Осенью район к нам съезжался. Там такая поляна у реки. Кругом лес - красота! Ларьки наставят, палатки украсят. Торговля разная. Концерты привезут. Баяны, гармошки. У каждой деревни свои баянисты-гармонисты. Девки, парни - любо посмотреть. Песни целый день. Ну, подарки, кто не ленился.

– А теперь?

– Теперь нет этого. Каждый сам по себе. По своим углам. А молодёжь поуехала, - снова посетовал крестьянин.
– Не стало молодежи. Рожать некому. Ребенка редко увидишь.

– Споили, говорят, деревню? — продолжал провоцировать Иван Денисович.

– Пьяницы - они всегда были. Отдельные. Их знали. Попьет-попьет человек - опять работает. Но так, как теперь, - не было. С горя запил человек. Выхода не видит. Я вот своих, деревенских, хорошо знаю. Наверное, властям это надо. С пьяным, что с глупым, что хошь делай.

– А что дальше собираются делать ваши фермеры?

– Думать стали люди. Примолкли. Пони-мать стали обман. Народ, он чует, куда его ведут. И те фермеры, которые нахапали, стали оглядываться, присматриваться. Запоры укрепляют. Обрешечиваются. Рань-ше кто и всей семьей в поле работал запоров не знал... С милицией норовят дружбу вести. Понапялили на себя омоновскую форму. Оружием обзаводятся.

Немного поежившись от такого разговора о фермерах, Иван Денисович спросил:

– Ну, а беднякам фермеры помогают?