Чтение онлайн

– Не знаю такого. С народом они не общаются. Разве что наймут кого-нибудь на временную работу. И то из города привозят. Бичей. Кормят, пока работают, и отправляют ни с чем. А кто будет жаловаться? И кому теперь пожалуешься? Меж собой связь держат. Техникой объединяться хотят. Покупать совместно. Вскладчину.

Иван Денисович понял, что деревня ему не светит. Вопросов больше он не находил. Помолчали.

– Ты-то где воевал?
– в свою очередь поинтересовался орденоносец.
– Командо-вал? Офицер, вижу?

От неожиданности Иван Денисович поперхнулся и ответил уклончиво:

– Я на разных был... До Берлина не дошёл... Контузило...
– врал, врасплох захваченный.

– Ну вот и я немного не дошел, - сказал селянин, почувствовав, что эта тема чем-то не подходит собеседнику.
– Ну, мне пора, прощай.

Иван Денисович сунул руку бывшему фронтовику и с облегчением поспешил удалиться: как бы словоохотливый крестьянин не стал уточнять, вдруг, мол, воевали на одном фронте, на одном направлении.

Больше тема выживания на селе его не волновала.

...Продолжая неподвижно лежать на своей кровати, оттягивая процесс мучительного вставания, Иван Денисович прикидывал, как построить “рабочий день”. Но вновь возникший из воспоминаний селянин с орденскими колодками на поношеном пиджаке навевал беспокоящее чувство. “Отчего? — пытался понять он.
– У меня тоже есть колодки. Непосредственно фронтовых, правда, нет. Но юбилейные есть”.

Наконец, пришла догадка: в памяти возникла удручающая картина из современной жизни. “Все стало товаром. Все продается и покупается”, - нашел больную точку Иван Денисович, вспоминая последнее посещение “Торгового центра”.

...Прежде от конечной остановки трамвая до “толкучки” он шел метров пятьсот. Теперь же барахолка начиналась с самой трамвайной остановки. Неисчислимое количество торговых точек. Ларьки, “комки”... Они вдоль тротуара, в подъездах окраинных домов, в щелях между домами, в подвалах, на колесах... Вагончики, фургончики, палатки. “Все возможное пространство занимается торговыми точками, как плесенью затягивается, - язвил редкий посетитель рынка.
– Торговля приближена к покупателю... Но кто покупает? Все бегут мимо, торопятся туда, в гущу. Как будто там даром отдают”, - продолжал уже с юмором наблюдательный человек.

Виляя между “торговыми точками”, размещенными прямо на земле, он отмечал все увеличивающийся ассортимент товаров. Новых и старых, импортных и отечественных. Болты, гайки, гвозди, шурупы, тройники, патрубки, смесители... И несметное разнообразие электро- и радиотехнического товара. “Все, что производится на местных предприятиях, - здесь. Все, что уворовано, вынесено, получено по бартеру. Кажется, все заняты продажей. А кто покупает?” - потекли мысли.

Он отмечал, что по-хозяйски здесь чувствуют себя “предприниматели”, “бизнесмены”, которых принято называть “южанами”. Эти люди из бывших союзных республик ныне - новоиспеченные иностранцы. Один из них оказался прямо на пути Ивана Дени-совича. Был он объемным, одет добротно: дубленка с иголочки, хотя еще не холодно, на плече - другая такая же дубленка, образец. На голове норковая шапка.

– Меха-кожа, меха-кожа, - повторял здоровяк, глазами выцеживая из проходящих граждан вероятных покупателей. Такие, как Иван Денисович, для него не существовали.

Продавцов меха-кожи, заметил Иван Денисович, немало. В их числе и женщины-южанки. “Из одного клана или из разных? Ищут рыбку покрупнее в этом мутном омуте?” - оценивал он.

– Ордена?.. Ленин?.. Красное Знамя?
– услышал Иван Денисович пониженный вкрадчивый голос над своим ухом. Повернувшись к вопрошавшему, увидел нависающую над собой “будку” - лицо, напоминающее подушку, упитанное до вульгарности, а сам его владелец полнотой являл подобие резервуара.

– Ленин, Красное Знамя?
– выдохнула “будка”. Иван Денисович понял все... Ошеломленный, обмякший, ничего не ответив скупщику символов доблести, молча и вяло двинулся дальше. “Знают, паразиты, что в каждом ордене Ленина двадцать пять граммов чистого золота. А от голодной смерти чем человек не попустится? Кто-то и орден не пожалеет. Или родственники умершего героя расстанутся с ним”.

Переполненный чувством униженности и раздавленности, двигался дальше Иван Денисович, постоянно сталкиваясь со встречными “базарниками”. Вскипало злое чувство протеста. С каким наслаждением он двинул бы кулаком в эту избыточную физиономию!

Люди разных национальностей, полов и возрастов топтались, проскальзывали между собой, двигались навстречу друг другу, предлагая пуховики, дубленки, кожанки, шали, меха, шапки всех моделей и сезонов. Здесь же скупщики с вывесками на груди: “Куплю золото”. Припомнились Ивану Денисовичу недавние многочисленные скупщики ваучеров вот так же с картонками: “Куплю ваучеры”. Что-то чужое, зловеще-угрожающее чудилось ему во всем этом...

Молодые люди, жители здешних мест, еще неопытные, держатся неуверенно, некоторые не могут скрыть стеснения. Товар их победнее: джинсы, куртки, майки.

С отвратительным чувством выбрался Иван Денисович на край толкучки. Перед ним оказались женщины с самодельным товаром: носки, рукавицы, береты, следки, шапочки, в том числе связанные из распущенного. “Серость”...
– определил он.

Выбрав местечко посвободнее, он остановился, достал из кармана и закурил подобранную с земли сигарету. Стал собираться с мыслями. “Ничего святого не осталось в народе. Ну да, в народе... в общем. Но народ тут ни при чем. Кто его таким сделал? Кто позволил? Ордена скупают... Переплавляют... Торгуют честью и совестью. Золото открыто скупают... Откуда деньги? Где милиция?”

Голова Ивана Денисовича шла кругом.

Вдруг на него надвинулась толпа растрепанных цыганок, молодых и постарше. Спорят, галдят. Одеты пестро, в необъятные юбки, просторные кофты, в куртки, кожанки. Одежда, в основном, новая. В ушах огромные золотые серьги. На шеях - золотые цепи, а у некоторых на цепях тяжелые золотые кресты. “На каждый крест ушло золота больше, чем его в ордене Ленина”, - определил Иван Денисович. На пальцах многих цыганок по нескольку золотых колец, перстней с камнями, печатки.

“И откуда у них все это? Не работают... Торгуют водкой, сигаретами “Прима” да спичками? А-а-а, наркотики...
– догадался Иван Денисович.
– А распродажа краденого? А попрошайничество? А обирание молодых девчонок при гаданиях? Те сами снимают с себя и отдают золотые украшения за предсказанную “счастливую судьбу”. Дебри цыганские....

Крутятся, вертятся люди, как мусор в воронке мутной воды, — констатировал он.
– Одно слово: барахолка. Вся Россия барахолкой стала. Припомнились чьи-то слова: “Обидно за державу”.