Чтение онлайн

– Какой настрой у него был после тюрьмы? Он же фактически вышел в другую страну.

– У него был один настрой: бороться за воссоединение республик, за воссоздание Советского Союза. Это для него стало идеей-фикс, и он никакого другого дела для себя не представлял.

– Шенин за несколько дней до октябрьских событий 93-го создал свою партию. Какое участие он принимал в тех событиях?

– Он ещё был болен. Естественно, поддержал Верховный Совет, но у него было очень скептическое отношение к Хасбулатову как руководителю восстания. Он поддерживал то, что происходит, но с такими людьми, как Хасбулатов и Руцкой, он не хотел иметь ничего общего. Это были те люди, которые привели Ельцина к власти, и именно они посадили отца в тюрьму. Я думаю, что именно поэтому он не пошел в Белый Дом. Потому что он очень не любил людей, которые мечутся туда-сюда.

– Хорошо, давай о президентских выборах 1996 года. Есть кандидат в президенты – Геннадий Зюганов, и Олег Шенин его поддерживает. Он действительно верил, что Геннадий Андреевич спасёт страну?

– Нет, конечно, он в это не верил, но считал, что они находятся по одну сторону баррикад. И верил, что каким бы ни был человек, но если он коммунист, то в наше время это достойно того, чтобы с ним объединиться. Но у меня от Зюганова осталось такое впечатление… Ты знаешь, когда отец сидел в тюрьме – никто не боялся и не стеснялся с нами общаться, встречаться. Кроме Зюганова. Отец оттуда написал ему письмо, передал через маму. Она ему позвонила, а он – «Встречаемся там-то, тогда-то и чтобы никто не знал». Конспиратор.

– Это какой был год?

– Это 91-й. Причём тогда никто не боялся. Тогда отвалилась вся старая компания, которая была, которая его окружала, и появилось огромное количество новых людей. И очень многие его поддерживали. В том числе журналисты, даже демократически настроенные. Меня в 92-м позвали на «Эхо Москвы», час разговаривали.

– О чём?

– О семье, о папе. А в прошлом году, когда была эта ужасная передача «Исторический процесс», где Кургинян с Млечиным дрались по поводу ГКЧП, моя мама встретила Венедиктова, и он ей сказал: «А мы помним вашу девочку, она у нас была на радио» (смеется).

– Вернемся к Зюганову.

– Отец, думаю, знал за ним это качество.

– Какое?

– Трусость.

– Но всё равно поддержал его тогда на выборах.

– Поддержал. Наверное, тогда не было другого выхода. Не Ельцина же отцу было поддерживать.

– Понятно, что Зюганов выборы слил. Все прекрасно понимали, что он выборы выиграл и сдал их. Как отец к этому отнёсся?

– Как к предательству. И это предательство отца тоже сильно подкосило. Вот такие разные сложные этапы были в жизни отца – и этот один из них.

– Как у Олега Семеновича возникла мысль баллотироваться в президенты?

– Не знаю. Я была в ужасе.

– Решение ведь действительно странное вроде бы. Он об этом объявил в 2006 году, когда популярность Путина была невероятной.

– Это был, наверное, единственный раз, когда я не то что не поддержала, а просто умоляла его этого не делать, но в нашей семье есть более влиятельный человек. Это мама, которая его…

– Уговорила?

– Уговорили его соратники. Она его поддержала.

– Ему даже не дали зарегистрироваться.

– Да.

– Почему ему отказали в регистрации?

– Он, будучи пенсионером, не указал место работы.

– То есть чисто формальные причины.

– Это вообще была какая-то мелочь. И вот когда его сняли с выборов, то он сразу после этого заболел. И серьёзно. Я думаю, что вот это – его совершенно сломало. Я просто уверена, что если бы он не пошёл на эти дурацкие выборы, он бы прожил ещё. Мы с сестрой маму просто умоляли, чтобы она его отговорила. Но, мама… когда есть такие принципиальные вещи – они с отцом просто непробиваемые. Железные. Он вообще до этого был довольно крепок – и в проруби купался, и, я помню, за год до смерти с моим сыном они прыгали в речку вниз головой. Я сейчас, конечно, понимаю, что тогда у него была и аневризма, и куча других болезней, но он был крепок… духом. Желанием жить. Но вот вся эта история с выборами его психологически надломила.

– Расскажи, что с этим странным уголовным делом? Почему оно так долго тянется, и вообще что это?

– Это дело по Прибалтике. Литва, где его до сих пор считают, не знаю, насколько обоснованно, организатором тех кровавых событий в Вильнюсе, что это он отдал приказ о вводе войск.

– Но уже прошло 22 года. У них нет срока давности? И приходит кто? Наши следователи, не литовские?

– Приходят не следователи. Приходят крепко сбитые ребята, причём ночью. И не просто поговорить, а именно арестовывать отца. Мама в первый раз вообще двери не открыла, они там стучали, били ногами по двери. А в этот раз она открыла, спросила:

– Ребята, а что вы хотите-то?

– А вот у нас повестка на привод Шенина.

– У вас что, интернет заблокирован? Сходите на Троекуровское кладбище и там попросите его прибыть.

– Они повестку показывали?

– Да, повестку о том, что его нужно доставить на допрос по Вильнюсскому делу. Спустя почти четыре года после его смерти. Из Вильнюса поступает запрос, а наши его отрабатывают.

– А если придет запрос из Буркина-Фасо? Был Шенин в Буркина-Фасо? Или в Руанде? Какие вообще могут быть вопросы у Литвы? Вернее, почему наши бегут выполнять требования Литвы?

– Знаешь, в первый раз это вообще было очень грубо. У мамы есть подозрения, что из-за неё. Она постоянно что-то пишет, никого не щадя. Достаётся всем папиным врагам и тем, кто ее предал. Мне очень страшно за неё бывает. Прошу: «Мама, но ты себя хотя бы побереги».

– То есть Шенина преследуют и после смерти.

– Получается так.

– Прошло четыре года, как ушёл Олег Семенович. Друзья помнят? Приходят?

– Конечно, помнят. На годовщину смерти поставили памятник, на который собрали средства с их помощью. Приходят к маме, звонят постоянно, поздравляют с днем рождения. Когда папа умер, нам звонили отовсюду. Звонили из Красноярска, где он проработал долгое время, и говорили: «У нас горе». Очень люди переживали. И помнят его до сих пор.

Беседовал Игорь Ходырев

В книге «Москва. Осень–93. Хроника противостояния» (издана в 1995 году) опубликовано интервью А. Суркова с заместителем Министра внутренних дел России генерал–полковником А.Н. Куликовым (стр. 480). На вопрос корреспондента: «Некоторые сидельцы из Белого дома пытаются по–прежнему дезинформировать россиян, заявляют, что власти расстреливали парламент, а из Белого дома не стреляли» А. Куликов отвечал:

«Из Белого дома снайперы стреляли прилично. Мы потеряли более десятка работников милиции убитыми и ранеными только у Белого дома. В «Останкино» солдата потеряли от выстрела гранатомета. В гостинице «Украина» преподаватель школы милиции стоял у окна на 5-м или 6-м этаже, был убит из Белого дома снайпером. Кто-то из «белодомовцев» даже показывал свой якобы не стрелянный автомат. Ну да бог с ними. Но то, что у метро «Улица 1905 года» у нас были раненные, это от Белого дома нужно с большой высоты стрелять, чтобы там погиб работник милиции, это факт. Потом наш БТР, который подъезжал к Белому дому, его подожгли, и там погибли офицеры наших внутренних войск. И у других служб есть погибшие люди».