Чтение онлайн

К молу подошёл английский легкий крейсер принять последние английские патрули. Толпа ринулась к нему. Английские солдаты, стиснув зубы, били прикладами в грудь обезумевших старых генералов, женщин с детьми на руках, офицеров с пропылёнными золотыми погонами. Хлопнуло несколько выстрелов, толпа шарахнулась, и Карцев видел, как английские солдаты бежали по сходням на палубу, отбиваясь штыками от женщин.

Крик людей был заглушён полновестным ударом грома: дредноут «Аякс» бил по вокзалу. Снаряды проносились над мачтами, как бешеные локомотивы, летящие под откос.

Карцев сел на чемодан, решил, что сейчас советская артиллерия откроет огонь по пароходам и всех их потопит. Надо было обдумать всё спокойно - прежде всего – зачем он едет? Как будто зря. Вчера вечером, когда он узнал, что большевики подошли к Тилигульскому лиману, он обрадовался. Пять месяцев он прятался от деникинской мобилизации в степи на хуторе и только неделю назад пришёл в Одессу.

По улицам отступала к румынской границе зелёная армия тифозных. Больные шли, поддерживая друг друга, садились на тротуарах, прислонялись к тумбам и афишным столбам и засыпали. От шинелей их пахло мочой и карболкой.

В городе не было света. Вода едва капала из кранов, а за день до эвакуации совсем иссякла.

Знакомые Елены Станиславовны бежали за границу. Она осталась одна с Вадиком в пустой квартире на Обсерваторном переулке. Она металась и не знала, уезжать ли ей или нет.

«Слушайте, - говорила она Карцеву, - Вадик умрет здесь от голода. Я не умею работать. Если и начну где-нибудь работать, то в первый же день сорвусь. Что же делать, Карцев? А ехать туда с ними (под словами «они» Елена Станиславовна понимала деникинцев) стыдно, ужасно. Они очумели от страха. Они все во вшах, жены их дерутся из-за примусов. Они глупы, Карцев, глупы и невежественны, как бараны. Если бы их не разбили красные, они сами перегрызли бы друг другу горло. «Жиды, жиды»,– она передразнила кого-то из офицеров, - «государь-император, матросня, солдатня, шапки, мужичьё» - фу, какая гадость!»

«Уезжать не надо, - сказал Карцев. – Может быть, вам никогда не удастся вернуться в Россию. Подумайте. Голод как-нибудь перенесем, выживем. Не вечно же будет война и разгром».

«Правда?
– спросила Елена Станиславовна, и на глазах ее заблестели слезы. – Ну хорошо, давайте останемся».

Она повеселела, но вечером пришёл Бернер и сорвал всё. Он рассказал, что завтра сдают город, начнется бомбардировка, голод, сыпняк. Жизнь человеческая, особенно детская, будет стоить копейку. Завтра последняя возможность сесть на пароход.

«Надо ехать,– горячился Бернер. – Россию зажмут такой блокадой, что вы будете грызться из-за чёрствой корки. Все слабые вымрут. Вы зарастёте грязью, бельё на вас истлеет. Всё лучшее, что мы воспитывали в себе, будет уничтожено, как старый хлам. На что вы можете рассчитывать? Служить счетоводом и получать нищенский плевый паек? Забиться в нору, обратиться в нуль, в слякоть? Стать таким, чтобы никто вас не замечал, - это будет высшее счастье. Всё, что выйдет из ряда, будет уничтожено.

Будут преследоваться ум, талант, свобода суждений, даже красивая внешность. Будьте же взрослыми людьми! Что вы мне говорите о Родине. Родина, родина! Моя духовная родина – Париж. Я могу рисковать своей жизнью, но я не вправе рисковать своим талантом - он принадлежит не только мне одному. Я еду. И вы поедете со мной. Что за слюнтяйство! Я против деникинцев, против этой оголтелой банды, но что же делать, когда Россия плодит одни крайности. Мы видим только черносотенцев и большевиков. Была же грамотная прослойка культурных, умных людей. Почему же они ни черта не делают, где они?»2

«Они бегут, как вы»,– ответил Карцев.

Елена Станиславовна заплакала. Она совсем растерялась. «Хуже всего неизвестность, - шептала она сквозь слезы.– Если бы знать, что будет, если бы я была уверена, что Вадик уцелеет, я ни за что бы не уехала. И работала бы счетоводом. И получала бы паёк. Зачем вы меня пугаете?»

Бернер остался ночевать. Карцев спал плохо - было очень холодно. За окном испуганно дрожали громадные звезды. К рассвету зазвенели стекла и скучно и устало начали громыхать пушки. Потом, как град о жесть, посыпались ружейные выстрелы.

Бернер вскочил. По улице, надрываясь и спеша, шли люди, таща за собой тележки, - их звали «рикшами». Они везли чемоданы и узлы. За рикшами бежали женщины без шляп, в платках, несли детей, ковыляли старики, шли растерянные офицеры. У некоторых погоны были уже отпороты. Бежали в порт. В порту густо дымили пароходы. Двери в домах стояли настежь. Паника захлестывала квартал за кварталом.

Елена Станиславовна проснулась, наскоро оделась, одела плачущего Вадика, собрала вещи. Карцев пошёл в город на разведку. До центра он не дошёл - там уже строчили пулеметы. Бежали вооружённые люди, дворники спешно заколачивали подъезды и скакали, грохоча и разнося панику, как пламя, дикие обшарпанные обозы.

Когда Карцев вернулся, Елена Станиславовна сказала ему хрипло: «Я еду. Бернер привел рикшу. Помогите мне снести вещи»… Он плохо помнил, как они добрались до порта, как толпа, стиснув его, внесла на палубу, как матросы столкнули сходни с людьми на набережную и рубили топорами канаты. Его толкали, тискали, над головой оглушительно ревел пароходный гудок.

Карцев пришел в себя, когда пароход отвалил от пристани, задыхаясь от ругани, рыданий и детского плача.

Днем пароходы медленно вытянулись на внешний рейд и стали длинной цепью. Идти они не могли - не хватало угля. Французские миноносцы стояли под парами, пушки были наведены на город. К вечеру прошёл слух, что с красными достигнуто соглашение и по пароходам стрелять не будут.

В виду Одессы простояли два дня, пока не подошли из Константинополя транспорты с углем.

Константин ПАУСТОВСКИЙ,

прислал Д. Башарков

1 Роман «Коллекционер» написан в 1930 г. Когда были живы многие его герои. Паустовский так его характеризует: «Можно коллекционировать что угодно: этикетки от папирос, марки, бабочек, открытки, пуговицы, картины. Можно, наконец, коллекционировать саму жизнь, все интересные жизненные факты…». Роман во многом автобиографичен, состоит из коллекции повестей рассказов, зарисовок с натуры, отражающих жизненные факты, людей, события, участником или свидетелем которых был автор. По-видимому, из скромности полностью публиковать его автор не решился. Но по частям в виде отдельных повестей и рассказов публиковался много раз до 1960-х годов.

В представленном отрывке действие происходит в деникинской Одессе, куда сбежалась основная масса паразитов земли русской, трусливые буржуазные обыватели, просто заблудившиеся в перипетиях гражданской войны и иностранной интервенции люди. По-разному сложились судьбы героев рассказа. Карцев – гидрограф, помыкавшись на чужбине в качестве чистильщика обуви, вскоре вернулся на Родину, принимал участие в исследованиях каспийского Кара-Богаз-Гола. Елена Станиславовна вскоре умерла в парижской больнице, «осчастливив» своим бегством сына Вадика. Бернер устроился с помощью рассеявшихся по всему миру родственников и единомышленников - талант провокатора на Западе особенно ценится. (Здесь и далее примечания приславшего текст.)