Чтение онлайн

“Право, смотря на этих несчастных, забываешь все свои горести и потери и благодаришь бога, давшего нам возможность жить в довольстве посреди всех этих бедствий и даже думать об излишнем, между тем как столько бедных людей лишены насущного хлеба. Пребывание моё в Тамбове при теперешних обстоятельствах открыло мне глаза насчёт многого. Находись я здесь в другом положении, думая лишь об удовольствиях и приятностях жизни, мне здешние добрые люди непременно показались бы глупыми и очень смешными. Но прибыв сюда с разбитым сердцем и с душевным горем, не могу тебе объяснить, как благодарны были мы им за ласковые к нам поступки. Все наперерыв стараются оказать нам услуги, и нам остаётся лишь благодарить этих добрых соотечественников, которых мы так мало знаем. Правда, здесь не встретишь молодых людей, которых всё достоинство заключается в изящных манерах, которые украшают своим присутствием гостиные, занимают общество остроумным разговором, но, послушав их, через пять минут забудешь об их существовании. Вместо них сталкиваешься с людьми, быть может, неуклюжими, речи коих не цветисты и неигривы, но которые умеют управлять своим домом и состоянием, здраво судят о делах и лучше знают своё отечество, нежели многие министры. Сначала, привыкшие к светской болтовне, мы их не могли понять, но мало-помалу мы свыклись с их разговором, и теперь я с удовольствием слушаю их рассуждения о самых серьезных предметах...” (“К чести России” стр. 150.)

Княгиня Мария Николаевна Волконская (Раевская) “Записки”:

“Здесь кстати упомянуть, как правительство ошибается относительно нашего доброго русского народа. В Иркутске меня предупреждали, что я рискую подвергнуться оскорблениям или даже быть убитой в рудниках и что власти не в состоянии будут меня защитить, так как эти несчастные не боятся больше наказаний. Теперь я жила среди этих людей, принадлежавших к последнему разряду человечества, а между тем мы видели с их стороны лишь знаки уважения; скажу больше: меня и Наташу они просто обожали и не иначе называли наших узников, как “наши князья”, “наши господа”, а когда работали вместе с ними в руднике, то предлагали исполнять за них урочную работу; они приносили им горячий картофель, испечённый в золе. Эти несчастные по окончании срока каторжных работ, выдержав наказания за свои преступления, большею частью исправлялись, начинали трудиться на себя, делались добрыми отцами семьи и даже брались за торговлю. Немного нашлось бы таких честных людей среди выходящих из острогов во Франции или понтонов в Англии”.

Вот какой народ гнобил Петр Аркадьевич Столыпин, ради «Великой России» Пора прекращать разговоры о возрождении России, а думать о возрождении русского народа, имеющего мировую во всех смыслах идею - Русскую народную Идею, идею Совета на всех уровнях бытия.

А.В. Родионов

Прежде чем разбираться с судьбой прочих армий, зададимся вопросом, а что у нас происходило с танками многочисленных механизированных корпусов?

Что они-то делали? В принципе, из истории нам известно про гигантское танковое сражение на Западной Украине, в котором собственно и были потеряны танки. Но всё-таки, раз уж мы выявили странности в поведении целой армии, странности в приказах штаба Юго-Западного фронта, посмотрим, а вдруг и здесь не все гладко. Как мы знаем, 5-я армия показала себя в высшей степени блестяще. В ее составе были два мехкорпуса - 9-й и 19-й. Одним из этих корпусов командовал будущий маршал К. Рокоссовский, всем своим фронтовым путём доказавший и преданность Родине, и умение грамотно воевать. Рокоссовский отмечен и тем, что из поверженной Германии он не привез ничего, кроме собственного чемоданчика. К мародерству был не причастен. Поэтому к происходящему в корпусах 5-ой армии присматриваться не будем. Судя по всему, они честно исполнили свой долг, невзирая на трудности и растерянность.

А вот с корпусами, принадлежавшими 6-й и 26-й армиям, разобраться бы надо. Что у нас было во Львовской области? Были 15-й и 4-й мехкорпуса 6-й армии и был 8-й мк, подчиненный 26-й армии.

Первая странность событий, связанных с использованием указанных корпусов, заключается в том, что уже в середине дня 22 июня у ведущей серьезные бои в районе Перемышля 26-й армии отбирают 8-й мк. Его переподчиняют штабу фронта и направляют подальше как от фронта, так и от собственных баз снабжения и складов запчастей, расположенных в г. Дрогобыч и в г. Стрый. Сначала корпус своим ходом приходит в район Львова, далее его перенаправляют под г. Броды на востоке Львовской области. Он с суточной задержкой против приказа штаба фронта сосредоточивается в районе Броды для наступления в направлении на Берестечко. И наконец 27 июня утром начинает наступать в сторону советской территории. Как отмечено в боевом донесении штаба Юго-Западного фронта от 12 часов дня 27 июня, наступающий 8-й мк к этому моменту противника не встретил. В том же направлении во взаимодействии с ним наступает и 15-й мк. По советской территории вдаль от границы. И противника перед ними нет.

Между тем разведка фронта еще 25 июня обнаружила накопление механизированных сил противника севернее Перемышля, т.е. севернее прекрасно сражающейся 99-й Краснознаменной дивизии, которая била превосходящие силы противника. 26 июня эти механизированные силы прорывают фронт левофланговой дивизии 6-й армии, далее перерезают железную дорогу Стрый-Львов и оказываются на окраине Львова - на станции Скнилов.

Что здесь ненормального?

Ненормально то, что от основного места дислокации 8-го мк в г. Дрогобыч до линии немецкого удара юго-западнее Львова - менее 50 км. Если бы он был на своем месте, он мог бы легко парировать немецкий удар. И тем самым обеспечить открывшийся фланг 26-й армии. Т.е. не допустить взятия Львова, действуя при этом в интересах собственной армии. После возникновения прорыва командарму-26 Ф. Костенко пришлось пехотой соревноваться в скорости с механизированными силами немцев, обходивших его армию с севера. Ему танки 8-го мк были позарез необходимы для прикрытия собственного фланга.

Но корпус увели уже за пару сотен километров на восток Львовской области, да еще и дали приказ наступать в сторону Ровенской области - еще восточнее. Причем, реакции штаба Юго-Западного фронта на информацию собственной разведки о сосредоточении механизированных сил противника нет как таковой.

А Львов, который в результате оказался оставлен, - это место сосредоточения гигантских складов всевозможного военного имущества, тех же самых запчастей. На территории Львовской области было два базовых складских пункта - Львов и Стрый. Причем в самом Львове, который является старым городом, размещать склады неудобно. Во Львове главным складским центром была станция Скнилов, которую я уже упомянул. Именно сюда прорвались немцы 26 июня. Не Львов им был нужен, а Скнилов с гигантскими запасами всего и вся для целой 6-й армии - и для двух ее танковых корпусов: 4-го и 15-го.

А где у нас 4-й мехкорпус будущего героя обороны Киева, будущего создателя РОА А. Власова? Вы не поверите. На направлении удара немцев из района севернее Перемышля на Скнилов. В лесах юго-западнее Львова. Немцы проходят мимо корпуса Власова так, как будто его не существует. А сам Власов вечером 26 июня получает от штаба фронта приказ на отступление в сторону Тернопольской области. Один из двух мощнейших в Красной Армии корпусов с тысячей танков, с лучшей в Красной Армии обеспеченностью корпуса автотранспортной техникой - никак не реагирует на прорыв немцев к Скнилову. Но не только сам не реагирует! О том, что ему сам бог велел разгромить наступающие немецкие механизированные части, не вспоминает и штаб Юго-Западного фронта, который собственно и назначил Власову место сосредоточения в лесах юго-западнее Львова. Это по собственным документам штаба фронта! Вместо боевого приказа разгромить противника корпусу, который в первые дни войны уже бесполезно намотал на гусеницы танков более 300 км (расходуя при этом моторесурс техники), отдается приказ на новый дальний марш в отрыве от базы запчастей в том самом Львове, который он должен был бы защитить. Ни у штаба фронта, ни у самого Власова не возникает мыслей, что это неправильно.

Есть, правда, один человек, который бьёт тревогу. Начальник автобронетанковых сил Юго-Западного фронта генерал-майор Моргунов, который пишет докладные о недопустимости непрерывных маршей механизированных корпусов. Пишет 29 июня о потере уже 30% техники, брошенной по причине поломок и отсутствия у танкистов времени и запчастей для их ремонта. Моргунов требует остановить корпуса, дать им хотя бы осмотреть и отрегулировать технику. Но мехкорпусам останавливаться не дают. И уже 8 июля их выводят в резерв - как лишившиеся боеспособности из-за утраты матчасти. Как мы помним, мехкорпус из состава 12-й армии к моменту выхода на старую границу стал пешим - вообще без боёв.

К командирам 8-го и 15-го мехкорпусов претензий нет. Они в конечном итоге добрались до противника, сражение советских мехкорпусов с наступающими немцами под Дубно - было. 8-й мехкорпус отметился в нем своими действиями. Проблема с несопоставимо более мощным 4-м мехкорпусом Власова, проблема с командованием 6-й армии, проблема с командованием фронта.

В конечном итоге мы вынуждены констатировать следующее. Мехкорпуса в основном не воевали. Их лишили возможности действовать там, где они могли изменить ход событий, и загоняли маршами по дорогам до израсходования моторесурса техники. Причем вопреки документированным протестам начальника автобронетанковых сил фронта.

На грань краха советскую страну поставила не мощь германских дивизий, не непрофессионализм наших солдат и офицеров 1941 года, а именно измена, тщательно подготовленная, продуманная, спланированная. Измена, которая была учтена немцами при выработке совершенно авантюрных, если их судить объективно, планов наступления.

Самым первым крупным пленением советских войск было пленение знаменитых 3-й и 10-й армий Западного фронта, располагавшихся в Белостокском выступе. Здесь же в составе 10-й армии располагался самый мощный, по числу и качеству танков, отлично обеспеченный автотранспортом 6-й мехкорпус генерала М. Хацкилевича. Располагались армии в приграничных укрепрайонах, в частности, 10-я армия опиралась на Осовецкий УР. В 1915 году русские войска в крепости Осовец прославили себя длительной героической обороной. Как бы сама история взывала к удержанию этого места.