Чтение онлайн

Я прошу извинения за это резкое выступление, но дело в том, что так прямо по этим вопросам выступать в любой другой организации до сих пор было невозможно и нельзя было сказать прямо о том, что вот у нас существует большая беда, что наша симфоническая музыка зашла в тупик. Об этом нельзя было говорить, это явилось бы «посягательством» на музыкальную культуру. Необходимо сделать крутой поворот.

1т. Храпченко - председатель Комитета по делам искусств.

Понимаю, что по сравнению с теми проблемами, которые освещает пресса (в частности, ваша газета), моя горечь – сущая мелочь. И всё-таки я выскажу её, ибо она, как мне кажется, дополняет наши представления о демократическом режиме, если сравнить его с прошлым, так называемым тоталитарным.

Чтобы понять моё возмущение фактом отказа мне в пользовании библиотекой, я должен рассказать историю пользования библиотекой в «тоталитарное время».

Помню себя школьником-третьеклашкой. Мы только что научились примерно читать, и нам разрешили записаться в школьную (детскую) библиотеку. Это были годы войны. Многоэтажные школы были отданы под госпитали; действующие школы располагались в маленьких полуотапливаемых строениях. Преподавательский состав был перегружен, так как мужчины-учителя сражались на фронте, учителя-женщины были заняты в военной промышленности; вся нагрузка пришлась на пожилых и даже престарелых педагогов. Занятия проходили в две, а иногда и в три смены. И тем не менее после проведённых уроков учителя приходили в класс, выделенный под библиотеку, и дополнительно работали в качестве библиотекарей (догадываюсь, что у них была установлена какая-то очерёдность).

Вот в такой класс со стеллажами книг я пришёл записываться в библиотеку. Учителя в основном знали нас, если, случалось, забывали – спрашивали имя, фамилию и класс (3а, 3б).

Учительница-библиотекарь предлагала нам на выбор одну из трёх-четырёх книжек. Выбранную нами отмечала у себя в тетрадке, видимо, на отдельно выделенном листке для конкретного ученика.

Никаких росписей, полное доверие. Помню первое наставление: загибать листы в книге нельзя, обращаться с ней бережно. Мы говорили спасибо, до свидания и всё!

Приносили, сдавали, брали новые, учительница отмечала в своей тетрадке, иногда хвалила за то, что не задерживали книги, так как надо, чтобы они попадали и к другим.

Не менее интересна и запись в городскую библиотеку, когда я стал старшеклассником, вернее – среднеклассником: перешёл из шестого в седьмой.

Запись прошла просто, кроме фамилии и имени спросили, учеником какой школы являюсь и в каком классе учусь. (Кажется, те ребята, кто не был школьником, что составляло величайшее исключение, называли свой адрес).

И опять же всё записали с моих слов. Но здесь уже сказывалась «тоталитарная система» – меня заставляли расписываться за выданные мне книги.

А ещё я помню (вскоре после смерти И.В. Сталина) свою службу на отдельной радиолокационной точке, в нескольких километрах от села Великокняжеское (под Невиномысском). Радар, казарма на 30-40 человек и финский домик для офицеров, библиотеки нет, в Ленинской комнате, понятно, литература не для чтения.

Солдатам (по истечении полугода службы) разрешалось записываться в сельскую библиотеку. Мы охотно становились читателями Великокняжской библиотеки, так как это давало возможность бывать в селе помимо увольнительных.

Запись в сельскую библиотеку была такой же, как в городской, когда я был школьником. Тогда у меня не было паспорта, а теперь была солдатская книжка, могли потребовать предъявить её. Но спросили только фамилию, имя, отчество и на формуляре (библиотечном) заставили расписаться, что книги обязуюсь сдавать в срок. Процедура записи прошла просто и быстро. Правда, здесь повторилась та же «тоталитарная» жестокость - нужно было расписываться за полученные книги.

Примерно так же обстояли дела и в последующем… Записанный в советское время по тем же правилам, действующим до недавнего времени, я продолжал пользоваться библиотекой, как говорят, всю сознательную жизнь.

Наступила эра демократии. Демократизм, в этом мы убедились, ломает и уродует, переделывает и отрицает всё, что было в советский период. Дошла очередь до библиотек. Сколько их позакрывали по стране!? А как обновили фонды в чудом уцелевших – выбросили всё, что не соответствует демократической идеологии!

Оказалась устаревшей и прежняя форма записи в библиотеку, объявили переход на электронные карты, началась «перезапись» читателей.

Мне вручили договор на двух страницах, к нему приложение страницах на пяти. Я искренне удивился тому, как простое, действительно пустяшное дело превратилось в какой-то акт государственного значения.

Убедитесь в этом.

Государственное учреждение культуры г. Москвы Централизованная библиотечная система «Гагаринская» в лице Директора Калининой Екатерины Владимировны, действующей на основании Устава, именуемая в дальнейшем «Библиотека», с одной стороны, и гражданин, именуемый в дальнейшем, «Пользователь», с другой стороны, заключили настоящий Договор о нижеследующем:

1. Предмет Договора

1.1. Настоящий Договор регулирует отношения между ЦБС «Гагаринская» и юридическим или физическим лицом, являющимся Пользователем ЦБС «Гагаринская», связанные с оказанием услуг по библиотечно-информационному обслуживанию и обработкой его персональных данных, осуществляемой с использованием средств автоматизации или без использования таких средств, в целях:

– обеспечения защиты прав и свобод Пользователя Библиотеки при обработке его персональных данных, в том числе защиты прав на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну;

– повышения оперативности и качества обслуживания;

соблюдения пропускного режима, установленного Правилами пользования Библиотекой;

– обеспечения сохранности библиотечного имущества;

– для статистики Департамента культуры города Москвы.

2. Права и обязанности сторон

2.1. Права и обязанности отражены в Правилах пользования библиотекой.

2.2. Стороны обязуются соблюдать Положение «Об обработке персональных данных пользователей библиотек Государст-венного учреждения культуры г. Москвы Централизованной библиотечной системы «Гагаринская».