Чтение онлайн

Нас всё время учат разного рода слоганам типа "Закон суров, но это закон" или "Тебе, может быть, и не нравится решение суда, но оно окончательно и обжалованию не подлежит" и т. д. и т. п. Однако эти мантры не могут запретить нам задать вопрос: а каким именно образом суд пришёл к своему выводу? Какие аргументы использовал сам суд? Итак…

Суд заявил, что восемь лет процесса — это, оказывается, не так уж и много. Ведь есть ещё и Международный трибунал по Руанде, в котором некоторые дела рассматриваются ещё больше! При этом судьи язвительно заметили, что, мол, почему-то В. Шешель "избегает ссылаться" на такие примеры. Такова логика суда!

В таком случае придётся и нам посмотреть — а на что избегает ссылаться сам суд. Указывая нам на то, что в трибунале по Руанде "дела длятся ещё больше", суд сослался на дело "Прокурор против Полин Ньярамасухуко и других". Однако "самый справедливый суд в мире" почему-то забыл упомянуть, что по этому делу проходил не один, а целых шесть человек, более того, обвинявшихся в самом тяжком и самом сложном международном преступлении — геноциде. Данный процесс длился десять лет, но, учитывая количество обвиняемых, надо делить на шесть, получаем всего полтора года на каждого обвиняемого. Кстати, эта арифметика не в полной мере отражает сложность процессов с несколькими обвиняемыми. На самом деле на объединённых процессах времени уходит гораздо больше, нежели на отдельных, так как перекрёстный допрос каждого свидетеля — причём, как свидетеля обвинения, так и свидетеля защиты (!) — проводят шестеро адвокатов! Так что лукавство судей в деле В. Шешеля установить достаточно легко.

Главное — их аргумент фундаментально дефективен! Ну и что с того, что в другом трибунале судебный процесс проводится 10 лет? Это что — индульгенция для МТБЮ?

Судьи попытались обосновать своё решение ссылкой на то, что, дескать, дело уж больно сложное, а даже Европейский Суд по правам человека указывал, что длительность судебного процесса зависит от его сложности. Но вот незадача: Нюрнбергский процесс (1945–1946 годов) длился десять месяцев (и это при двадцати двух обвиняемых). То же относится и, например, к Токийскому процессу (1946–1948 годов), который длился два с половиной года. Мало кто усомнится в том, что эти дела были простыми. Кроме того, возникает вопрос: а в чём, собственно говоря, "сложность" дела В. Шешеля, на которую так уповают судьи? По количеству вменяемых ему преступлений? Нет, это количество небольшое: четырнадцать. Для сравнения: Слободана Милошевича обвиняли в совершении 66 преступлений, но его процесс начался через 7 месяцев после ареста, а обвинительная часть длилась два года. Тогда, может быть, дело В. Шешеля особо сложно в связи с тем, что его обвиняют в организации масштабных военных карательных операций, заговорах и массовых убийствах? Нет, профессора Шешеля обвиняют в произнесении политических речей, которые якобы настолько повлияли на неопределённых лиц, что те бросились совершать преступления.

Тогда в чём же реальная сложность дела В. Шешеля? А реальная сложность в том, что обвинение было выдвинуто прокуратурой МТБЮ по заказу бывшего премьер-министра Сербии З. Джинджича. Об этом прямо говорится в мемуарах Карлы дель Понте. Реальная сложность в том, что в течение пяти лет у прокуратуры не было никаких доказательств вины В. Шешеля, и результатом стали попытки заставить свидетелей дать ложные показания. В настоящее время идёт следствие в отношении ряда следователей МТБЮ за эти действия. Реальная "сложность" заключается в том, что все свидетели обвинения провалились. Далее, реальная "сложность" состоит в том, что прямой отказ секретариата суда финансировать защиту Шешеля не даёт ему возможность представить свою защиту — случай даже для МТБЮ беспрецедентный.

Несмотря на то, что решение суда было принято единогласно, председательствующий судья француз Жан-Клод Антонетти заявил своё особое мнение. Согласившись с решением суда, он не согласился с мотивировкой его принятия. Но сделал это весьма своеобразным образом. Во-первых, судья заявил, что В. Шешель виноват в затягивании процесса, однако причинами этого были названы, например, написание подсудимым его знаменитых книг (всего более ста томов). Судья утверждает, что если бы профессор Шешель сконцентрировался на процессе, тот давно бы уже закончился. Глупость такого утверждения очевидна, ибо за все восемь лет ни одно судебное заседание не было отложено из-за неготовности к нему Шешеля. Всегда отсрочки требовала для себя прокуратура. В таком случае — зачем эта очевидная ложь?

Посмотрим далее. Во-вторых, судья Антонетти заявил, что профессор Шешель обладает энциклопедическими знаниями и денег на подготовку Защитной части ему и не нужно: он может начать свою защиту хоть завтра. В конце концов, пишет Антонетти, у него масса сторонников не только в Сербии, но и России, которые могут ему "помочь". Опять очевидная глупость: причём здесь знания, когда нужно проводить расследования и подготовку свидетелей? А главное — доставку этих свидетелей в Гаагу. Здесь нужны именно финансовые средства и знаний тут недостаточно. Так зачем председателю суда понадобилось говорить откровенную глупость?..

На наш взгляд, ключевое слово здесь — откровенную. Особое мнение судьи Антонетти построено таким образом, чтобы все увидели: на процессе происходит полная катастрофа. Обвиняемому не только не обеспечивают его права, но и не могут эти права обеспечить. Антонетти постарался выразить это таким вот своеобразным, но вполне понятным языком. Впрочем, финальный тезис председатель суда сформулировал прямо и ясно. Он назвал тех, кого считает главным виновником срыва нормального хода процесса: прокуратуру и секретариат. Более того, он заявил, что разрешить ситуацию "может только чудо".

Таким образом, похоже, что на корабле Гаагского трибунала возник бунт. Пока маленький и робкий. Но он стоит того, чтобы о нём узнали все: произвола, творящегося на процессе В. Шешеля, не выдержал даже председатель суда! На самом деле ситуацию может спасти не только чудо. Совет Безопасности ООН при очередном рассмотрении вопроса о целесообразности дальнейшего функционирования так называемого "Международного трибунала по бывшей Югославии" должен призвать к ответу тех, кого назвал судья Антонетти.

Александр МЕЗЯЕВ, fondsk.ru

…Мы слышим звуки одобренья

Не в сладком шёпоте хвалы,

А в диких криках озлобленья.

Н.А. Некрасов

Глупость — дар божий, но не следует

ею злоупотреблять.

Конфуций

Высшие сорта лжи готовятся

из полуправды.

Леонид Леонов

Со странным чувством прочитал в № 30 "СИ" реплику А.В. Жигарёва "Антикоммунисты бесятся" на мою статью "На подходе троянский конь". Чувство такое, словно соприкоснулся с реликтовым островком хилой мутированной растительности или сонным царством, одеревенело не реагирующим на вызовы времени. Насколько я понял из примечания редакции, автор настаивал на публикации, стремясь к полемике, необходимость в которой — по этой теме — на мой взгляд, давно назрела, а сейчас, при парламентской и президентской выборной вакханалии, острота её достигает крайних значений. И разговор здесь должен быть начистоту.

Но в этом поединке товарищ А.В. Жигарёв, как говорят на Востоке, воткнул саблю в тыкву. Причём сделал это многократно, поскольку аргументация у него напоминает плохо связанную из ветхих обрывков бечёвку. Однако прежде чем благородно гневаться, ему следовало хорошо подумать.

Я бы не стал реагировать на сию реплику, будь она обращена только персонально ко мне. Но автор, выражая недовольство газетой, возжелал ознакомить со своим праведным несогласием всех её читателей, а поскольку затрагивает он отнюдь не личные проблемы, то промолчать просто невозможно, и я прошу редакцию дать возможность более подробно и детально прояснить наши позиции и разногласия, ставшие типичными для нынешней политической жизни (и её задворков).