Чтение онлайн

Но что говорил Гитлер в директиве перед нападением на СССР? «Обеспечение возможности получения максимального количества продовольствия и сырой нефти для Германии является главной экономической целью данной кампании». А что писал он в «Майн Кампф»? «Если мы хотим приобрести новую территорию в Европе, то это может быть сделано в основном за счёт России, и опять новая германская империя должна следовать по стопам тевтонских рыцарей. Но на этот раз земли для германского плуга будут приобретены германским мечом, и таким образом мы обеспечим нации хлеб насущный».

На одной только моей Смоленщине гитлеровские варвары угробили пропасть народа, измывались, изуверствовали над малыми и старыми. А в обмен со всей силой праведной ненависти, — смоленские патриоты бились за свою Советскую власть - неистово и жертвенно.

Лилия БЕЛЯЕВА

Две недели назад на стеклах кафе «Пирамида» на Тверском бульваре появились плакаты: «Бандитский захват». В центре Москвы захватили торговую точку, как это было и с Международной организацией «Интерэлектро» на Смоленской площади (с помощью сотрудников МИД и ФСБ и других федеральных министерств).

Анализ уголовных дел о рейдерских захватах предприятий показывает, что суды общей юрисдикции, сталкиваясь с хитросплетениями хозяйственных отношений, далеко не всегда способны обеспечить достойную защиту потерпевшей стороны. Согласно ч.2 ст.115 УПК РФ наложение ареста на имущество заключается в запрете, адресованном собственнику (владельцу) имущества, распоряжаться и в необходимых случаях пользоваться им, а также в изъятии имущества и передаче его на хранение. Под запретом в данной норме подразумевается фактическое пресечение, прекращение определенных прав собственника (владельца) имущества. На право распоряжения спорным имуществом запрет налагается обязательно, а на право использования лишь в необходимых случаях, что не мешает рейдерам управлять захваченным бизнесом и продолжать преступную деятельность в отношении захваченного ими имущества.

Очевидно, что запрет на распоряжение имуществом не исключает или даже совсем не ограничивает возможность его использования. Например, наложение ареста на оборудование предприятия путем запрета только на распоряжение им в форме отчуждения не препятствует реализации собственником (владельцем) имущества права на его использование.

Следовательно, данная форма ареста имущества допускает возможность его использования по прямому назначению: арестованное оборудование будет функционировать и приносить прибыль. Как видим, единственное, чего в данной ситуации на время ареста лишен собственник, — это права распоряжаться имуществом.

Иногда требуется наложить запрет не только на право распоряжения имуществом, но и на право его использования. Применительно к оборудованию его нельзя продавать, демонтировать, уничтожать и даже использовать по прямому назначению. Повод для такого двойного запрета может быть любым, в частности оборудование настроено лишь на изготовление контрафактной продукции.

Кроме того, оборудование может быть изъято у собственника и передано в соответствующие органы на хранение. Так поступают, когда существует угроза уничтожения имущества, подлежащего аресту, внесение в него изменений, что влечет утрату доказательственной базы (например, изымают некоторые виды игровых автоматов).

Что касается наложения ареста на различные виды оборудования, то в силу его наглядности и материальности споров о пределах запрета прав практически не возникает. В отношении же иных активов, допустим акций, всё не так благополучно.

Причина очевидна: суды общей юрисдикции далеко не всегда успешно ориентируются в сфере регуляции прав собственника акций, формах и последствиях реализации прав собственником.

В результате рейдерского захвата (по УК РФ — заурядного мошенничества), совершенного путем незаконной эмиссии акций, подозреваемые закрепили за собой контрольный пакет акций и, главное, получили право решающего голоса при решении комплекса управленческих вопросов, в том числе финансовых.

Очевидно, что в подобной ситуации одного наложения запрета на отчуждение незаконно выпущенных акций недостаточно, ибо подозреваемые не для того их эмитировали и приобрели, чтобы отчуждать. Они преследовали иную, вполне конкретную цель — в максимально возможном объеме завладеть чужим имуществом путем управления предприятием. Иными словами, незаконная эмиссия акций — не итоговый преступный результат, к которому стремились подозреваемые, а всего лишь выбранный ими способ совершения преступления.

В конкретном случае, о котором мы уже писали, но события продолжают развиваться прежним порядком, несмотря на возбуждение уголовного дела и наложение запрета на распоряжение акциями, избранный подозреваемыми преступный метод присвоения контрольного пакета акций продолжает работать, поскольку определенный судом вариант ареста не препятствовует использованию акций по прямому назначению и в точном соответствии с преступным замыслом подозреваемых, продолжающих руководить предприятием. То есть невзирая на предпринятый органами предварительного расследования и судом ряд предупредительных мер, преступную деятельность пресечь не удалось, совершение преступления в форме незаконного завладения чужим имуществом и использования его в преступных целях продолжается.

Суд общей юрисдикции, ограничившись запретом на отчуждение акций, фактически уклонился от выполнения требований ч.2 ст.115 УПК РФ в полном объеме, поскольку не ограничил права пользования акциями в преступных целях. Отказывая в удовлетворении ходатайства органов предварительного расследования в наложении запрета на право голосовать акциями, суд сослался на то, что такой запрет УПК РФ прямо не предусмотрен, а существующие нормы расширенному толкованию не подлежат.

Вместе с тем отсутствие в нормах уголовно-процессуального закона термина «голосовать акциями» ни в коей мере не отменяет обязанности запретить в необходимых случаях использование этих же акций. Очевидно, что термин «голосовать акциями» — не что иное, как правоприменительный жаргон, определяющий форму использования. А вот на использование имущества арест по закону может налагаться.

Возникает вопрос: когда арест может быть наложен на использование акций? В законе сказано: в необходимых случаях. Понятие «необходимый случай» — оценочная категория, подлежащая доказыванию. В данной ситуации обязанность наложить арест на акции в части их использования по прямому назначению зависит от установления одного обстоятельства — была ли эмиссия законной. Проверяется этот факт с помощью формального толкования правоустанавливающих документов.

Как видим, ситуация, с которой столкнулись суды общей юрисдикции, пытаясь решить вопрос о наложении ареста на имущество, легко разрешима в рамках буквального толкования ч.2 ст.115 УПК РФ.

На практике суды руководствуются при принятии решений постановлением Пленума Президиума Верховного Суда республики Башкортостан, которое в 2005 г. отменило решение суда о запрете голосования акциям, что и помогает рейдерам продолжать преступную деятельность - руководить захваченным предприятием, получать прибыль преступным путем, легализовывать имущество, добытое преступным путем.

Конкретный пример – перед вашими глазами:

Президенту Российской Федерации