Чтение онлайн

166

Рис. В.Александрова

Проблема для России состоит не только в том, столько и чего пьют... Гораздо важнее — как пьют. По сравнению с Западной Европой в России во много раз чаще встречается опасное поведение, связанное с алкоголем (например, пьяные за рулем). Во много раз выше и «груз» заболеваний, связанных с алкоголем. Можно предположить, что в Европе даже пьяницы больше заботятся о своём здоровье, а медицинскую помощь им иногда оказывают лучше, чем в России. Так что причины проблем, связанных с алкоголем в России (прежде всего высокой смертности), — не генетические, а социальные. И с ними можно и нужно бороться.

Но самое удивительное в статье — предлагаемые Л.С. Клейном меры! Общая его идея, по-моему, состоит в том, что люди -это дети, малые и неразумные. Государство же — мудрый отец, который железной рукой должен вести их в светлое будущее и заставить жить долго и счастливо. Нам всем хорошо известно, что вырастает из такой установки.

Установить фактический сухой закон для большей части населения? Пробовали, и не раз. Не то что в США, но даже в Финляндии это вызвало рост самогоноварения, контрабанды и преступности. Сухой закон в Финляндии был отменен всеобщим голосованием.

Создать службы для борьбы с самогоноварением? С наркотиками такие службы борются уже не первый год, а рост потребления героина в России опережает рост потребления алкоголя. Зато подбросить пакетик с марихуаной — лучший способ, чтобы засадить «кого надо» в СИЗО... Проблема не в отсутствии службы, а в том, кто и как в ней работает. Легко представить себе, как будет бороться с самогоноварением «бухой милиционер — типичный представитель власти».

Отнимать за вождение в нетрезвом виде права пожизненно? Видимо, Лев Самуилович не читал статей в «Новой газете» о том, как нередко проводят у нас «медицинское освидетельствование» водителей и с какими целями.

Парадоксальным образом среди мер, предлагаемых автором, отсутствует пожелание усилить ответственность за продажу алкоголя детям (по данным ВЦИОМ, мера самая популярная среди россиян). Эта мера, безусловно, правильная. Но дело-то, опять-таки, не в отсутствии запрета, а в том, как перенести его с бумаги в реальную жизнь.

Ни одна из этих мер не сработает, если не будут перестроены сознание и политическая система общества. Если в нем все отдано на откуп чиновникам. Если ничего не значат ни общественное мнение, ни научные разработки. Благое пожелание «привлечь фармакологов, химиков, медиков.» и т.д., высказанное в конце статьи, к сожалению, радикально расходится с её стилем и содержанием, а главное, с реалиями.

Так что же делать? Не знаю. Думаю, что в первую очередь — изучить опыт тех стран, где потребление алкоголя удалось снизить за последние 20–30 лет. Интересно было бы прочитать статью, в которой специалисты анализируют этот опыт и оценивают его применимость в России.

С.М. Глаголев,

к.б.н.

(непьющий, алкогольное лобби не представляю)

1. asp?siteuid=S1000144J 167

2. 168

3. www.npar.ru/journal/2008/2/16-jupiterhtm 169

4. www.who.int/substance_abuse/publications/en/france.pdf 170

175

176

Давным-давно, когда еще не было ЕГЭ, люди все равно подавали документы в несколько вузов одновременно. Логика простая: не поступишь в хороший институт — зато поступишь в плохой, можно будет перевестись или поступить заново в следующем году, во всяком случае будешь при деле. Все равно полноценно работать до 18 лет не получается — Трудовой кодекс защищает подростков так хорошо, что работодатели стараются с ними не связываться.

Поэтому я поступала не только в СПбГУ, но и в Ветеринарную академию. Экзаменаторы в ветеринарке выдали мне маленький кусочек бумаги с надписью «лист устного ответа», а когда я пошла с ним отвечать, сообщили мне тайное знание: экзамен было решено сделать письменным, и поэтому всё, что я не написала в своих заметках, считается мне не известным. И выгнали меня с экзамена по биологии с формулировкой «не знает, что лист делится на черешок и листовую пластинку». Экзаменаторы на биофаке сделали условия экзамена более прозрачными, и я без особых трудностей попала туда, на бюджетное отделение. Так я узнала, что поступить в хороший институт значительно проще, чем в плохой. А еще впервые заподозрила, что коррупция существует.

Дальнейшая жизнь, впрочем, моих подозрений не подтверждала. Как студент я была бы совершенно счастлива, если бы в университете принимали взятки: в фундаментальном биологическом образовании все-таки слишком много времени, на мой вкус, уделено изучению географии залегания руд, жизнеописанию Яна Амоса Каменского и кейнсианскому подходу к теории совокупного спроса. Мне было бы проще поддержать коррупцию, чем запоминать всю эту информацию. Такой возможности не было, и я только сейчас начала понимать, что это хорошо.

Скептическое отношение к распространенному мему «в высшей школе всё насквозь коррумпировано» позволило мне сэкономить 9 тыс. руб. при получении водительских прав. Утверждение «права без взяток не дают» было слишком похоже на уже опровергнутое на собственном опыте «диплом без взяток не дают» и оказалось столь же беспочвенным. То есть, да, с взятками это получилось бы слегка проще и быстрее, но зато к самостоятельно полученным правам прилагается уверенность в своей принципиальной способности к вождению — довольно ценная награда за личный вклад в борьбу с коррупцией.

Потому что с коррупцией борются именно так. Единственный способ искоренения коррупции — ее игнорирование. Мне трудно представить себе ситуацию, в которой дача взятки — единственный возможный способ решения проблемы, но зато это всегда самый простой способ, позволяющий обойтись без знаний/противопожарной безопасности/соблюдения правил дорожного движения/нужное подчеркнуть. Очень удобно. На практике это означает, что человек, который жалуется на коррупцию, которому, в его терминологии, приходилось давать кому-то взятку, сам выступает в качестве единственной причины существования коррупции.

Это как коллективный иммунитет. Для того, чтобы вирус перестал циркулировать в популяции, нужно, чтобы статистически значимая часть индивидов стала к нему невосприимчивой. Для того, чтобы в обществе исчезла коррупция, нужно, чтобы статистически значимая часть индивидов перестала давать взятки или, во всяком случае, делать это столь охотно. Человек один раз предложил дать взятку — его не поняли, второй раз попросил — поняли, но не согласились и напугали, в третий он уже и предлагать не будет.