Чтение онлайн

– Сам виноват. Мы знали, что там находится их стрелок. Я говорил по радиостанции и боком показался в проеме. Он выстрелил. Зацепил.

Стрелка боевиков уничтожили, дом, в котором он сидел, заняли бойцы республиканской гвардии.

Мы желаем полковнику Ясиру скорейшего выздоровления, оставляем скромный презент - коробку с восточными сладостями и спешим в самое сложное, - реанимационное, - отделение госпиталя. Сюда доставляют солдат и офицеров после операций. Здесь раненые находятся между жизнью и смертью в прямом смысле. Капельницы, аппараты искусственного дыхания Люди лежат со страшными ранениями, с которыми, казалось, не живут. Но они выживают. Подавляющее большинство пациентов дамасского военного госпиталя снова становятся в строй. Есть солдаты и офицеры, которые лечатся после второго и третьего ранений. Люди дамасской стали

Уставший донельзя доктор Али, узнав, что мы из России, говорит, что для русских друзей тут секретов нет. Доктор подводит нас к каждому раненому в палате и говорит о характере ранений. "У меня есть доказательства, что бандиты используют разрывные пули, запрещенные международными конвенциями. Такая пуля попадает в тело и разрывается на мелкие осколки, поражая все округ, - объясняет врач. Подходим к солдату без сознания со свежими шрамами на теле.
– Пуля попала в плечо, прошла в грудную клетку, осколки в легких".

Наиболее характерные ранения - от снайперов, например, пуля со смещенным центром тяжести попадает в шею и, кувыркаясь, смещается вниз, круша сосуды и ткани, вырезая собой плоть. Доктор говорит, что классических пулевых ранений, когда свинец проходит одним путем, у его пациентов нет.

Самое сложное для раненого - период после операции. "Почти у всех инфекционные осложнения, выявляемые и на клиническом уровне, и на лабораторном уровне, - говорит доктор Али.
– Они заражают пули какой-то гадостью. Мы особо не говорим об этом, чтобы люди не пугались. Родных обычно интересует, вытащили ли мы пулю или нет. В 95 % ранений она извлекается из организма, а с осколками сложнее. Иногда бывает, что их оставляем, чтобы не задеть жизненно важные органы".

Мы идем - от койки до койки, где раненые парни борются за свою жизнь. Этот солдат на искусственном дыхании. "Уровень инфекции скачет, лейкоциты опускаются до минимума. Состояние нестабильное. Как будто огромный запас бактерий каждый раз вбрасывается в организм, - поясняет доктор Али, и мы уже у другого тяжелораненого.
– Осколочно-пулевое Входное отверстие через левый висок. Осколки попали в мозг. Хирургическое вмешательство здесь невозможно".

У следующего бойца та же проблема - инфекция, которая действует практически без инкубационного периода. Уровень лейкоцитов взлетает за несколько часов, раненый теряет сознание Сирийский врач терпеливо объясняет нам, что при осложнениях пользуется антибиотиками широкого спектра действия.

Снова пулевое ранение в голову. Бойца вчера вечером сняли с аппарата искусственного дыхания. Есть надежда, что состояние останется стабильным, положительная динамика.

Удается поговорить с тяжелораненым, который недавно пришел в себя. Это оператор противотанкового комплекса "Малютка". Ранен в Дарайе. "Там террористы, у них современное оружие, самодельные мины. Они убивают мой народ. Если я выздоровею, если Аллах даст мне волю и силу, вернусь в армию".

Волонтер доктор Али работает в госпитале полтора месяца, до этого спасал жизни военных и ополченцев в провинции. Сталкивался с телами солдат и офицеров, которые были на территории, контролируемой боевиками, видел на телах хирургические швы: "Эксгумация одного тела показала, что у военнослужащего была изъята почка. И таких случаев десятки. Судя по швам, видно, что работали профессионалы. Особым спросом пользуются почки, но еще вырезают у мертвых роговицу и печень".

Али учился в Дамасском университете, пять лет работал на скорой помощи и пошел добровольцем спасать людей. Забыл, когда был дома. Его дочке 13 дней, но выбраться не удается. "Мой дом за 300 километров отсюда. Двое медиков, моих коллег были захвачены террористами. Одного отпустили, взяв с его родных выкуп в три миллиона, а о другом до сих пор ничего неизвестно, - говорит реаниматолог.
– Но правое дело за нами и победит. Зло будет повержено. Я говорю не с точки зрения политики, а как врач, который дал клятву Гиппократа помогать всем больным. Я вижу своими глазами ежедневно страдания людей. Самым лучшим подарком для всех нас станет очищение Сирии от врага".

Доктор Маналь тоже работает в реанимации. Военврач, железная женщина, гордится тем, что служит в сирийской армии. Вот что она рассказала в беседе с корреспондентом газеты "Завтра": "Врачебное дело на самом деле - человеческое в первую очередь, а в связи с тем, что происходит у нас в стране, человеческое вдвойне.

Отношения между врачом и пациентом в военном госпитале - это отношения между отцом и сыном, матерью и сыном. Очень часто врачи сами своими руками, не дожидаясь персонала, моют больных, которые не могут двигаться. К раненым обращаются, как к детям.

В своей практике я видела много погибших, изрезанные тела людей, которых отправляли по кускам. Я видела изнасилованных солдат, с отрубленными ногами, руками. У извергов есть "фетва", что если отрубить руку или ногу еще живому противнику, тогда он не попадет в рай. Вот и рубят. Изнасилования женщин, детей, солдат Оппозиция. Я встречала освобожденных из плена. Их насиловали, унижали человеческое достоинство. Это происходило со всеми, кто побывал в плену. Пленным выкалывали глаза

Горе не минуло ни одного города, ни одной деревни, ни одной улицы, ни одного дома. В каждой семье есть убитые, раненые, пострадавшие. Недавно в моей провинции бандиты захватили в плен офицера и позвонили его дяде, потребовав, чтобы он выступил по телевидению и объявил об уходе из сирийской армии. Он отказался, и в течение 24 часов его племянника резали по живому и кусками отправили родственникам. Сам процесс снимали на видео, кассеты разбросали по всему городу. Это видели все.

Мы знаем, что единственное спасение от этой мрази - сирийская армия. Мы благодарны древнему русскому народу за помощь, мы приветствуем вас здесь, мы любим русский народ. Сирийская армия не боится своего врага. Он - случайность в истории, он сгинет, а мы - останемся".

Арамейские ворота Кавказа 

Информационная война против Сирии в разгаре. И в России агентства и газеты "пляшут" не понятно под чью дудку, раз за разом выдавая "сенсации" о боях в Дамаске, об успехах оппозиции. В феврале тиражировали "новости" о боях в Дамаске - на площади Салах ад-Дина, в Джобаре, о том, что уже захвачена кольцевая дорога и перерезан путь в аэропорт. Мол, осталось чуть-чуть.

Для опровержения всего этого антисирийского бреда пришлось лететь в Дамаск, ехать по "перерезанной" трассе из аэропорта, мчаться по "захваченной" кольцевой дороге, чтобы вскоре оказаться в центре столицы. Свидетельствую лично - древний Дамаск неприступен.

Словно жонглируя информацией, нам вбивают мысль, что оппозиция, та, что против Асада - не сплошь бандиты и головорезы, выкалывающие глаза, получившие "фетву" насиловать даже мальчиков, и посылающие самоубийц со взрывчаткой к дамасским школам, а некие цивильные перебежчики. Они хотят всего лишь часть властного пирога, и намерены затем разобраться с исламистами-радикалами, желающими ввергнуть Сирию в средневековье. Эти рассуждения - из области информационного прикрытия и сродни подходу, что имел место у либералитета в отношении террористов в Чечне. Дескать, сами понимаете, есть упыри типа Хаттаба, Басаева и Умарова, с ними все ясно, а есть цивилизованные люди - полковник Масхадов или же артист Закаев. И договариваться лучше с последними. Время показало несостоятельность этого разделения в стане врага. То же и в Сирии.

Нас хотят убедить всех, что в Сирийской свободной армии есть "порядочные граждане", не имеющие общего с террористами "Фронта аль-Нусра"? Полноте! Сращивание двух ветвей бандподполья - не просто данность, а испытанный прием войны.

Против Сирии развязана агрессия, и сирийскому солдату глубоко плевать, кто выцеливает его в оптику снайперской винтовки: прозападный перебежчик из ССА, или ваххабит, пробравшийся за тысячу километров, чтобы "резать неверных". Коварный враг, разрушающий Сирию, оскверняющий ее святыни, должен быть уничтожен, независимо от вероисповедания, политических пристрастий, языка и цвета кожи.