Чтение онлайн

Альбом был представлен на триумфальном юбилейном концерте "Честь по чести " 14 марта в Театре эстрады. 55 лет исполнилось Скляру за неделю до бенефиса.

Скляр остался самим собой и не ограничился дежурным сборником хитов. "Слово и дело" - одновременно и творческий отчёт, и продолжение на новом уровне эстетических и мировоззренческих линий, и своеобразная декларация о намерениях. "В пластинку вошли те вещи, которые либо были записаны раньше не так, как мне хотелось бы, либо претерпели трансформации внутри себя за годы исполнения - в любом случае все они актуальны и по сей день, я продолжаю петь их на своих концертах, а моя аудитория снова и снова хочет их услышать. Я покажу новую мозаику из этих звуковых частей, выстроенных в единую композицию".

Скляр всегда очень серьёзно относился к звучанию. По большому счёту, "Ва-Банкъ " - один из немногих российских коллективов, игравших именно рок как стиль, а не акустический фолк, бит-шансон, новую волну и.т.д. Неслучайно, что в девяностые Скляра занесло в тяжёлую альтернативу, именно там виделся простор для прорывов в рок-жанре. Но сегодня Скляру Утёсов и Вертинский ближе, чем большинство представителей рок-сцены. Исходя из этого, но и не порывая с рок-генеалогией, Александр Ф. Скляр и выстраивает звучание. Вместе с клавишником и саунд-продюсером Александром Белоносовым идёт поиск оригинальной подачи в мейнстримном формате. Стройное, густое и мягкое звучание, убедительная попытка обойтись минимумом средств без потери выразительности высказывания. Альбом записан "вживую ", возможно, именно поэтому вектор в "человечную " сторону особо заметен.

"Слово и дело " - вполне история из цикла "Библиотека путешествий ". Только здесь Александра Феликсовича заметно потянуло в родные края, это очень почвенная пластинка. Поэтому и разноплановая, как многолика Русь, наша история и культура. Само название отсылает к опричнине и тайной канцелярии.

Пластинку сопровождают эпиграфы из Головина ( "слово "поэзия "это отнюдь не стихи"), Гераклита ("когда наступает ночь, человек зажигает огонь ") и Есенина ( "Если крикнет рать святая") "Слово и дело" - в полной мере отрабатывает излюбленные темы Скляра - свобода, честь, долг, любовь, мужчина в современном мире, братство "людей длинной воли". Некоторые номера заметно изменились, так, громкий боевик "Солдат" с альбома "Домой!" стал философской элегией, "Пилоты" обрели воздушную теплоту.

Одна из новых песен "Таня-Душа" написана на стихи Юрия Мамлеева. И, пожалуй, достаточно удивительна - мелодия посконная, а текст совсем не укладывается в стереотип "мрачного мистика". В перспективе грядёт целая совместная пластинка Скляра и Мамлеева. Блестящий "Топот диких коней" из произведений Евгения Головина. Неоднозначная версия "Охоты на волков", впрочем, оммаж Высоцкому как со стороны Скляра, так и Васи-Совесть вполне объясним.

Есть неожиданная бравая казачья "Честь по чести", которую я сначала воспринял как неизвестную фолк-песню, тем более, подлинно народная "Не для меня" на пластинке тоже имеется.

Упоительный лиричный финал "Не бросай" Елены Юдановой ("Колибри"), "Женские штучки" в авторской версии и лихое "Чёрное знамя". Двадцать лет назад, на альбоме "На кухне" - это была песня о тогдашней разрухе, гимн анархической вольницы. Пожалуй, нынче чёрное знамя Скляра - это флаг Традиции. И, как в некоторых иконописных сюжетах, цвет Тайны - ещё одна важнейшая тема для Скляра. Одна из центральных песен альбома "Секреты" - почти заговор, обращение к таким "материям", что в современности забыты, задвинуты или подвергнуты осмеянию. Скляра привлекает сакральное, сокрытое образами "общества зрелищ", гаджетами и нормами. В конечно счёте именно в момент бытийного кризиса открываются особые возможности для полноценной духовной реализации.

Храни нас, Дева, храни,

Владычица наша, храни.

Они оскверняют наши святыни,

Плюют на алтари.

Пали, Кутузов, пали!

Пали из всех пушек, пали.

Любой бонапартий у нас всё равно

Найдёт своё Бородино.

Алексей Касмынин

25 апреля 2013 0

Армия

Военная мощь страны на полигоне в Алабино

Утром девятого мая по Красной площади поедут танки. Они совершают ритуал, год за годом, слой за слоем связывают времена с оригинальной, первичной датой торжества Победы красной звезды над чёрной свастикой. Ритуал был прерван когда-то, но теперь он проходит регулярно. Случится парад Победы и в этом году. Но чтобы тысячи человек прошли строем, разворачиваясь и маневрируя, чтобы ракетные установки смогли прокатиться по брусчатке, соблюдая правильную дистанцию, как в милитаристском танце, прилагались усилия. Выбирали тех, кто станет лицом своего войскового подразделения, кто сможет под прицелом миллионов глаз ровно пройти по заветным серым булыжникам у кирпичных кремлёвских стен. Кажется, что парад Победы - это праздник, развлечение для зрителя, но нет - это удар в озлобленный и воспалённый глаз врага, который хочет видеть одно: слабость Российской армии, разгильдяйство в строю. Ему нужно уверенно отвечать, первый залп: есть ещё горючее в бензобаках и счётчиком Гейгера щёлкает уран в ракетах, второй залп: есть ещё солдаты, синхронность в строю, гордая осанка и решительный взгляд.

Говорят, что участников парада отбирают столь тщательно, что даже в несколько этапов проверяют состояние их психики и исследуют поведенческие реакции. Успех зависит от каждого человека. Потом они, лучшие из лучших, отличники строевой подготовки, высокоточные водители и, конечно же, эстетично скроенные, попадают в Алабино, что в Подмосковье, где построен полигон, повторяющий размеры Красной площади. Там уже все в сборе несколько раз они отрабатывают назначенную для парада программу.

Мне удалось попасть на последнюю репетицию парада Победы в Алабино, перед тем, как войска двинутся на Москву. Это был апрельский день с летним солнцем. Оно светило столь ярко, что делало сухой асфальт дорог практически белым. А снеговые сугробы серели, чернели, тонули в густых лужах, как тростниковый сахар в горячем какао. В девять утра я сел в микроавтобус Mercedes, припаркованный у Генштаба. Кроме меня, в нём находились ветераны. По дороге к полигону они разговаривали немного, лишь только бросая друг другу короткие восклицания-заговоры, отгоняющие прочь московские пробки. Пробки действительно растворились. Микроавтобус ехал, словно бы по Москве конца сороковых - лишь изредка мимо проносились другие автомобили, а за окнами в апрельском небе мелькали подъёмные краны: не успев отъехать, мы уже оказались на юго-западе и, на минуту замявшись у метро в гуще автобусов и маршруток, вырвались за МКАД. "Тут хорошая дорога, - вдруг сказал один из ветеранов, - к тому же пятница, утро, это ещё не бой быков". Другой усмехнулся ему в ответ: "Да, да".

К Алабино микроавтобус подобрался легко и быстро, словно всё время он двигался в своём особом пространственном коридоре. Но уже около посёлка возникла транспортная сумятица: въехать пытались автобусы, дорогие автомобили, частный транспорт. На узких дорогах, напоминающих о загородных дачах, стояли постовые военной автоинспекции, машины ВАИ мелькали то здесь, то там, как серо-голубые майские жуки в сене. Этот дорожный ступор лишь только казался мёртвым тупиком, через несколько минут микроавтобус въехал на территорию воинской части. Парадную площадку превратили в автостоянку, автобусы и автомобили двигались организованными колоннами и, как упакованные, по команде строились в правильные ровные ряды. До начала последней репетиции в Алабино оставался час. Ни один из ветеранов не остался ждать в микроавтобусе, они пошли фотографироваться на фоне двух БТРов с праздничными флагами, сбивались в компании, молниеносно меняясь новостями и мнениями, прогуливались по парадной площадке и мимо стендов, на которых были разложены предметы истории Второй мировой. Бабушка-блокадница рассказывала, что в этом году они с мужем будут праздновать бриллиантовую свадьбу.

Где-то рядом, совсем близко находится 2-я Гвардейская Таманская мотострелковая дивизия. Я помнил, что здесь несёт службу один мой знакомый, который решил пройти армию после окончания журфака МГУ. Очень быстро в моей руке оказался телефон. Зная, что Таманская дивизия всегда являлась образцово-показательной, я почему-то подумал, что он вполне мог бы участвовать в предстоящем параде. Но нет, тот сидел в казарме, которая оказалась достаточно далеко - километрах в трёх. И эти серые пятиэтажные здания я видел. Он сказал, что видит меня. Что ж, на некоторое время я оказался в поле зрения войскового снайпера.