Чтение онлайн

Хорошо, что общая патриотическая ориентация политических программ "Народного Радио" не означает в данном случае партийную ангажированность. Веер мнений и точек зрения определяется составом аналитиков и гостей политических программ. Когда в одной программе звучат голоса руководителя КПРФ Геннадия Зюганова и гонимого генпрокурора Юрия Скуратова, респектабельного экономиста Сергея Глазьева и народного лидера Альберта Макашова, философа с мировым именем Александра Зиновьева и местечкового фокусника Глеба Павловского, неистового левака Виктора Анпилова и американского "правого" Дэвида Дюка, тогда определенно возникает картина, далекая от одномерности и односторонности.

Надеемся, что "Народное Радио", несмотря на экономические трудности и суровую политическую обстановку, останется уникальной компонентой электронных патриотических СМИ, будет и впредь расширять свое влияние и оттачивать бритву пропагандистских технологий в преддверии неизбежных новых информационных войн.

Тит

Недавно в Доме кино состоялась премьера фильма Е.Цымбала по сценарию Э.Володарского и В.Железникова под многообещающим названием "Обыкновенный большевизм" (его авторы пытаются провести аналогию со старым фильмом "Обыкновенный фашизм"). Содержание же настолько необъективно, что выражает сегодня мнение только узкой прослойки радикал-либералов, симпатизирующих "младореформаторам", Гайдару и Новодворской. Уже при входе в недавно отремонтированный за немалые деньги Центральный дом кинематографиста в гардеробе бесплатно раздавалась цветная газетка (выпущенная неслыханным сегодня тиражом в 1.000.000 экземпляров), поражающая своей пошлостью и антипатриотизмом. На первой полосе этого издания под названием "Прав?Да!" был помещен коллаж, изображающий несущуюся вперед тройку — с намеком на Кириенко, Немцова и Хакамаду и с указателем: "Европа. Цивилизация".

Руководимый Ю.Гусманом Дом кино цивилизации, надо думать, уже достиг: преображенный, он стал похож на привилегированный концертный зал для "золотой молодежи", "демократической" элиты — зал вроде "Пушкинского" или "Кодак-киномира", куда простому народу дорога закрыта еще с начала "реформ"...

Но перейдем к фильму. Начинается "Обыкновенный большевизм" с русских просторов, захватывающих пейзажей, на фоне которых под игру балалайки и домры голос М.Глузского повествует о "миллионах, десятках миллионах жертв красного террора, коммунистических репрессий", о "десятках тысяч репрессированных в гражданскую войну священниках" и т.д. Есть такое негласное правило: есть врать — то по-крупному, со всей наглостью. Похоже, что этим правилом в полной мере воспользовались создатели фильма. Его генеральный продюсер О.Солодовников изыскал, чувствуется, большие деньги для раскопки в архивах всевозможных, подчас противоречащих друг другу данных о временах гражданской войны, коллективизации и, конечно, ГУЛАГа. Извратить исторические факты больше, чем это сделано в фильме, просто невозможно. Когда вырывают какую-либо цитату В.И.Ленина из контекста — и понимай ее, как хочешь, это называется просто передергиванием. Но когда И.В.Сталина с пеной у рта упрекают в том, что он-де выселил чеченский и другие народы в Сибирь — не объясняя, что это была кара за помощь гитлеровским войскам во время оккупации — то как называется это?! Много клеветнической, порочащей информации было выплеснуто на ВЧК и Ф.Э.Дзержинского. Не забыли и "Катынский расстрел невинных польских офицеров", по которому недавно было проведено тщательное расследование и факт которого был признан недоказуемым. Всячески порочили имя И.В.Сталина, особенно в связи с довоенными отношениями советского руководства с Гитлером и его окружением. Естетсвенно, далее упомянули о "зловещих заградотрядах", в резко негативном тоне сказали о тактике Сталина 1941 года "Ни шагу назад!", без которого, да будет это известно создателям фильма-поклепа, Москву бы пришлось сдать фашистам...

До этого в фильме упрекают большевиков в том, что они, разрушив Российскую империю, не смогли построить уже тогда "демократическое" государство! О какой демократии во время вакуума власти и беспорядка могла идти речь? Если бы тогда большевики не взяли власть в стране в свои руки, то страна бы просто развалилась и наступили полная анархия, хаос.

Не удержались создатели фильма и от того, чтобы провести аналогию с сегодняшним днем, показывая танцующего Г.Зюганова на фоне декретов Ленина о расстрелах, показывая кровопролитные демонстрации и стояние у Дома Советов 93-го, пламенного В.Анпилова, сосредоточенного А.Проханова, взволнованного С.Бабурина на фоне проволоки ГУЛАГа, Соловков. Этот дешевый завершающий момент фильма особенно не удался его авторам, толкнул их лицом в их же грязь, открыто показал всю заказанность фильма властными кругами перед выборами, всю продажность нынешнего "демократического" кинематографического бомонда. Апогеем стала одна из заключительных фраз Глузского о том, что, мол, социализм не может быть гуманным, он всегда сопровождается кровью, репрессиями, неоправданным использованием силы... Под самый занавес — истошный визг о запрете коммунизма, "который унес жизни более 100 млн. людей" (?!) и обещание во что бы то ни стало разделаться с "красно-коричневой заразой".

Прошедшее в Доме Гусмана немногочисленное собрание кинематографической элиты "демократической" ориентации не достигло желаемой цели, не вызвало широких дебатов. Разве что редкие гневные отклики да плевки...

Олег ГОЛОВИН

Лучший пансионат шаляпинъ в кисловодске 12– мы приглашаем Вас к себе отдыхать.

В Москве прошел заключительный показ спектаклей, посвященных 200-летию со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина.

Трудно объяснить намерения режиссеров представить на сцене то, что Пушкиным для этого не предназначалось, и поэтому оставим в стороне две инсценировки "Капитанской дочки" (Омский и Оренбургский театры) и, как говорят, — очень удачную инсценировку "Пиковой дамы" С.-Петербургского театра "Монплезир". А также проигнорируем графоманские экзерсисы современных драматургов ("Карантин" в Театре на Покровке и "Пушкин. Дуэль. Смерть." в ТЮЗе). "Маленькие трагедии" Орловского театра "Свободное пространство" отнесем все же к категории формально "датских", то есть пустых и сделанных специально, чтобы "отметиться" к юбилею. А из двух "Борисов Годуновых", показанных на фестивале, отметим банальнейший намек на толстые обстоятельства сегодняшнего засилья иностранщины, явленный в спектакле Тимура Чхеидзе (БДТ им.Товстоногова) на фоне гораздо более невнятной и громоздкой конструкции, которую представил Арсений Сагальчик (Александринский театр). Если режиссер сам не в состоянии выговорить свой замысел — нечего пенять на актеров за бессмысленность их сценического существования.

Собственно что-то прекрасное в тексте самого Пушкина ни одного из постановщиков на фестивале не заинтересовало вообще. Все пытались как-нибудь самовыразиться. И самым радикальным способом это удалось К.Гинкасу в "Золотом петушке" (Московский ТЮЗ). Рассадив детей отдельно от родителей, он явил им "свое подсознательное" через расчлененку и изображение похоти Царя, который "под старость захотел... (пауза, выход полногрудой тетки) ...отдохнуть". Известный критик А.М.Смелянский, отметив, что дети "все-таки не среагировали", объяснил это поисками “истины сиюминутного существования актера на сцене".

Хитом пушкинского фестиваля стала "Русалка" — незавершенная драма, набросок экспозиции к пьесе, которой фактически не существует. (Учебный спектакль второго (литовского) курса П.Н.Фоменко в РАТИ (ГИТИС), Новосибирский театр "Глобус" и "Возвращение пушкинской Русалки" В. Рецептора (С.-Петербург).) Симптоматично и показательно. Симптом болезни современного театра проявляется в его неспособности выразить в художественной форме какое-либо серьезное содержание, и поэтому чаще внимание режиссеров обращается на более доступные и бесхитростные драматические тексты. Глубокоуважаемый мной Петр Наумович Фоменко так и сказал на лаборатории в РАТИ: "Я не знаю, как ставить Пушкина". Но большинство — делает вид, что знают. Некто Фомичев на той же лаборатории заявил, что Пушкин мыслил отрывками, специально писал неразрешенные произведения на манер какого-нибудь абстракциониста-сюрреалиста и намеренно обрубил дальнейший ход повествования, так как, кроме темы "брошенной женщины", Пушкина ничего якобы не интересовало. Владимир Эммануилович Рецептор поддержал его в своей версии "Русалки" и предположил, что отсутствие развязки в этом отрывке есть одновременно и художественный прием, и недоразумение, вызванное, с одной стороны, бесталанностью и непросвещенностью Жуковского, перепу-тавшего при составлении первого издания "Русалки" ее части, а с другой — "новаторством" Пушкина. В.Э.Рецептор прочитал текст в "правильном" порядке, купировал кусок с появлением дочери Русалки, который никак не вписывался в его версию, и риторически вопросил: "Разве мало для трагедии?!" Народ в зале безмолвствовал, так как жанр чтецкого монолога докладчика не предполагал наличия двух мнений. Хотя со времен Эсхила и Шекспира трагедией принято считать жанр драматического произведения, предполагающий конфликт между героем и Роком (Богом, сверхъестественными силами и т.д.), и во всех учебниках по литературе "Русалка" квалифицируется как "опыт русской народной драмы".

Итак, "опыт", завязка, экспозиция к замыслу (о котором мы можем, конечно, составлять те или иные гипотезы) интерпретировались как законченное произведение, приводилась цитата уважаемого пушкиниста Бертеньева о том, что "такого-то числа Пушкин читал "Русалку" вполне". И "вполне" надо понимать как "полностью, всю целиком, завершенную". Хотя по-русски так не говорят, а "вполне" употребляют обычно, когда хотят сказать "хорошо" или "не плохо", то есть — вполне прилично. В.Н.Рецептор допускает Пушкину выпустить из пьесы основную часть и развязку, но отказывает Бертеньеву в риторической фигуре опустить словечко. То есть в версии Рецептора не достает чего-то, что тождественно слову "прилично". Хотя артист продемонстрировал удивительную интуицию по поводу своих игровых взаимоотношений с персонажами драмы. Несомненно, это и есть самый увлекательный и запоминающийся сюжет фестиваля: Рецептор — Мельник — пушкинист. Коллизия между автором, персонажем и исследователем.

Полтора часа В.Н.Рецептор "не навязывал никому из зрителей своего мнения" о том, что "Русалка" посвящена конфликту между желанием мстить обиженной самоубийцы, и желанием прощать и спасать (идущим от Княгини). И это было бы интересной гипотезой, как говорится, имеющей право на существование, если бы имелось в виду какое-то развитие истории. Ведь в наличном тексте (глядя не на чье-то мнение, а на суровые факты, черным по белому, на русском языке), во-первых, отсутствует всякое мщение. Русалка лишь говорит, что "я каждый день о мщенье помышляю..." Но кроме этого, она говорит дочери про князя: "Он нам близок, Он твой отец... к нему нежнее приласкайся... скажи, Что все его я помню и люблю. И жду к себе". Что, конечно, можно интерпретировать как некий коварный замысел, но только если предположить намерение автора развить действие пьесы.