Чтение онлайн

Я уважаю этих врагов. Уважаю народ, бросивший вызов великой России. Не побоявшийся огромной военной мощи Империи, гордый, стойкий, злой. Когда я вижу видеокадры зверских казней, когда на экране режут глотки живым людям, рубят головы, отрезают пальцы, когда я вижу обезображенные нечеловеческими пытками тела солдат и офицеров, я понимаю, что ненавижу этого врага. Я пытаюсь понять и не могу понять логику их операторов, смакующих смерть и пытки безоружных пленников. Я пытаюсь понять, и не могу понять зверские убийства русских стариков, женщин и детей только за то, что они русские. Я пытаюсь понять, что заставляет чеченцев делать ни в чем не повинных людей рабами, гордиться и хвастаться жестокостью к беззащитным, смаковать зверства, культивировать ненависть и месть.

И когда я вижу глаза русского раба, семь лет гнувшего спину на семью Басаевых, когда вижу глаза русской девочки, у которой на глазах вырезали всю семью, а ее саму десятилетней кинули в бардак для арабских наемников, я понимаю, что все муки, которые приняла за эти годы Чечня, заслуженны, и все ее руины, все ее свежие кладбища и все ее горе — лишь слабая расплата за те богомерзкие преступления, которыми испоганена эта земля. И во мне умирает жалость... Да, я уважаю этого врага, но во мне нет жалости к нему, нет милосердия.

…Мне попался в руки интересный документ — отчет о сессии Верховного Совета с постановлением о возвращении репрессированных чеченцев из мест ссылки. Все чин по чину. "Слушали… Постановили…", и вдруг фраза "…Присутствовавшие в зале старейшины чечено-ингушского народа обратились к Верховному Совету Союза Советских Социалистических Республик со словами глубокой и искренней благодарности за мудрость этого решения и клятвенно уверили присутствовавших в вечной верности чеченцев и ингушей братской семье советских народов". Вот так. "Вечная верность…" Всего через сорок лет после тех "горячих клятв" дети и внуки тех "старейшин" устроят "братским народам" концлагерь в отдельно взятой республике.

Я пытаюсь понять, чего не хватало чеченцам в Советском Союзе? Чем были они притеснены или чего лишены? Видит Бог — уровень жизни на моей родной Смоленщине был куда ниже по сравнению с тем, как жили тогда в Чечне. Так что это, месть за события стопятидесятилетней давности? Но почему дагестанцы, так же храбро воевавшие против войск "Белого царя", сегодня мирно и спокойно живут в России? Кто завещал чеченцам месть? Шамиль? Но во всех своих письмах из плена он призывал соотечественников жить в мире и дружбе с Россией. Раскаивался в бессмысленной борьбе.

Тогда почему здесь сегодня идет война? Ведь, казалось бы, "де-факто" чеченцы получили свободу пять лет назад. Россия ушла из Чечни. И даже был подписан торжественный мир и с помпой объявлено об "окончании стопятидесятилетней войны". Почему тогда в августе этого года тысячные группировки Басаева и Хаттаба вторглись в Россию? Чего им не хватало?.. Вопросы без ответов.

…Рынок Урус-Мартана. Чеченки торгуются, спорят, таскают товар. На прилавках сахар, сигареты, конфеты, чай, консервы, макароны. В мешках мука и крупа. Все "завозное", импортное или российское. Чеченцы особняком стоят в стороне. Торговля на рынке — не мужское дело. Взгляды недобрые. Почти в каждом инстинктивно представляешь боевика. Конечно, это излишняя мнительность, но среди разглядывающих нас чеченцев наверняка есть те, кто по ночам достает спрятанное оружие и обстреливает нашу комендатуру. Последний такой обстрел был сегодня ночью.

— Знаешь, как переводится "Урус мартан"? — дергает меня за рукав молодой нахальный чеченец. — Русская смерть, русская могила.

И он вызывающе заглядывает мне в глаза. Взгляда я не отвожу. И с минуту мы буквально едим друг друга глазами. Потом он отворачивается, презрительно сплевывает и отходит. Сюрреализм! Захваченное село буквально упивается своей безнаказанностью. Попробовал бы кто-нибудь из русских сказать что-то подобное чеченскому боевику. Убили бы на месте. Голову отрезали. Но мы — "цивилизованные", и потому мы терпим и молча сносим оскорбления и нахальство. Только в глазах чеченцев это не доблесть. Это трусость и слабодушие. Здесь в почете только сила…

Во дворе у входа в комендатуру топчется пожилой чеченец. Он пришел узнать насчет пенсии. Денег он не получал уже года четыре. Только дочери помогали. Одна живет в Астрахани, другая в Полтаве. Но с началом войны все связи с ними прервались.

— Чеченцы никому не уэрят, — говорит он, составляя русское "в" из привычных чеченскому языку "у" и "э". — Ни боевикам, ни России, ни арабам. Нас все обманывали и бросали. Теперь каждый за себя. Вы думаете, здесь все за боевиков? Нет. Ваххабистов (так он почему-то называет ваххабитов) у нас не любили. Эти вообще выродки. У любого могли, что хотели, отобрать и убить. Для них свои — только такие же ваххабисты.

Слушаю его жалобу, а перед глазами почему-то встают видеокадры трофейной пленки. Казнь русского солдата в центре Урус-Мартана. Оскаленные, ненавидящие лица толпы. Грязная брань, плевки. Упивающийся безнаказанностью палач. Интересно, этот дед тоже был среди "зрителей"?..

"Рай под тенью сабель!" Такую надпись я увидел в Урус-Мартане на стене бывшего "Исламского университета". Что это — фанатичный девиз молодых ваххабитов, или вековая мечта горных тейпов, известных своей непримиримостью и жестокостью? И как вообще сочетается понятие рая и тень сабель? Нет в Коране такого понятия. Не мечтал Пророк о таком рае. Это уже из другой религии. Рай под тенью штыков строил Гитлер. В таком "раю" хорошо тем, у кого есть оружие и настоящий ад для тех, у кого его нет.

Листаю телефонный справочник города Грозного за 91-й год — одни русские фамилии. Только все руководство — исполком, горком, профсоюзы, роно, директора, заведующие — чеченцы. В 91-м Грозный был русским городом. К декабрю 94-го две трети русских бежали из Чечни, почти пятьдесят тысяч — были уничтожены и пропали без вести. Оставшиеся жили фактически на положении рабов. Такой "рай под тенью сабель" устроил здесь Дудаев. Я спрашиваю себя, чем были виноваты перед чеченским народом все эти Ивановы, Самсоновы, Петренко, Акопяны, которые просто честно работали на "коренную" нацию автономии. За что мстили им, за что их убивали, грабили, насиловали, содержали, как скот? Только за то, что они "не чеченцы"? Тогда этот "рай" должен быть стерт с лица земли!

БОГ ВОЙНЫ СМЕЛЯНСКИЙ

Командир сводного дивизиона гаубиц "Мста" Владимир Смелянский невысок, подвижен и улыбчив. Его штабной "кунг" стоит в нескольких метрах от позиций батарей дивизиона. С ним вместе его делит начальник штаба майор Нодар Абуладзе — круглолицый, плотный — “настоящий грузин”, как его охарактеризовал Смелянский. Третьим обязательным номером боевого расчета является невысокий худенький солдатик, которого все почему-то зовут "Малышом". У него талант — в считанные секунды в уме он проделывает сложнейшие вычисления, сам может рассчитать параметры для стрельбы.

Перед Смелянским карта Грозного и большая тетрадь. Тренькает телефон. "Столица", — откликается в трубку Смелянский. — Принимаю! Цель двадцать шесть ноль один. Пятьдесят четыре. Шестнадцать. Семь…” Для непосвященного — полная тарабарщина. Для знающего — яснее ясного. Пятьдесят четыре — номер квадрата в сетке по горизонтали, шестнадцать — по вертикали. Семь — место цели по "улитке".

Абуладзе готовит данные для стрельбы. Его пальцы стремительно бегают по клавишам вычислительной машинки. Ряды цифр ложатся на бумагу.