Чтение онлайн

ВАЛЕРИЙ ГАНИЧЕВ

Я недавно был в Пскове, на скорбной панихиде в Троицком соборе, где были закрыты гробы, ибо нельзя было их открыть. Восемь героев-десантников из знаменитой шестой роты были захоронены. Солдаты — 80-го года рождения, мальчишки… Они не отступили. Может быть, это самое большое в последние годы проявление массового героизма в нашей стране. Капитан Евтюхин, комбат, последним своим приказом вызвал огонь на себя. Один рядовой, оставшись с гранатой, вышел на бандитов и взорвал себя с ними. На поминках встал отец одного из них и сказал, обращаясь к маршалу: "У меня беда, горе. Спасибо, что вы разделили его с нами. Вам, наверное, не хватает солдат… Мы, отцы, тут поговорили: мы готовы пойти в армию и сражаться за Родину". Мы уже забыли о таких подвигах во имя Отечества. Мы должны восславить этих героев. Это выдающаяся, бессмертная рота России.

И еще вот о чем говорили в эти дни псковичи: до каких пор желтая пресса будет марать нашу армию, имена наших героев? Если не будет создано народное, национальное русское телевидение, мы никогда не добьемся никакого возрождения России.

АЛЕКСАНДР ТИТОВ Наша компания представляет собой издательство, и радио "Резонанс" — в едином коллективе и работает дружно. Кроме того, мы имеем еще свидетельство на телепрограмму, но пока ее еще не осилили. Наша задача — создать блок средств патриотической информации, которая комплексно могла бы доносить до нашего общества патриотические идеи. Мы начали работу по изданию лучших художественных произведений. Мы отмечаем почти все литературные события и памятные даты. И вот к юбилею Личутина мы издали три его тома "Раскола" и "Душу неизъяснимую". Личутинский "Раскол" — это великое произведение современности. Оно эпохально отражает историю нашей страны: повествуя о расколе, оно раскрывает смысл современного русского общества, ведь и сегодня в России — раскол. И те силы, что требуются нам всем сегодня, мы черпаем из вдохновенных личутинских образов, таких, как немощный телом, но сильный духом Никон, — образов древности, которые настолько захватывают читателя, что и сегодня работают на Россию.

СТАНИСЛАВ КУНЯЕВ

Мы, русские художники, испытывали страшное давление — не только внтурироссийское, но и мировое. Когда хотели обескровить нашу историю, переписать ее, я подумал, что этого позволить нельзя. История России переписывается заново, как будто ее и не существовало. Когда эта картина во всей своей безобразной яви предстала передо мной, я решил начать свою книгу воспоминаний, дать подлинный вариант жизни, свидетелем и участником которой я и мои друзья-литераторы были начиная с конца 50-х годов. Мы были — дети войны, но это не вся эмоциональная правда. Мы были еще и дети великой Победы, и эта энергия Победы, ее воздух, ее слава давали нам силы заканчивать лучшие вузы, писать книги, дорастать до глубочайшего понимания того, что мы называем патриотизмом. И с этой энергией победы мы прожили большую жизнь и, думаю, до конца дней не изменим этому воздуху и этой славе.

"Наш современник" — это ведь не просто журнал, это почти что литературный клуб, в котором часто бывают и Бондарев, и Проханов, и наши старики: Викулов, Шуртаков, Лобанов — и все они загорелись идеей подытожить то, что можно называть гражданской жизнью каждого из них. И в следующих номерах наших эта мемуарная проза будет крепнуть. Мы не позволим переписать нашу историю.

НИКОЛАЙ ГУБЕНКО

Диоген искал человека с фонарем в руке. Десять лет правящий в стране режим ищет людей, помахивая долларовой купюрой. Бывают эпохи, которые рождают плеяду героев. Бывают эпохи, которые рождаю плеяду негодяев. Десять лет реформ, десять лет абсолютной власти президента — и десять лет абсолютного нежелания улучшить что-либо в стране, сделать что-либо, кроме разрушения, уничтожения культуры, памяти, традиции. Продается все, но самым ходовым товаром является совесть. Скоро в реестре госслужащих появится новая должность — оценщика совести, который за наличные будет ставить штамп на служебных удостоверениях.

В чем же здравый смысл? Да в том, что мы — здесь. На этой сцене, в этом зале. Одни из нас — острова, другие — полуострова, но если мы все сольемся, то мы создадим такой материк, который спасет страну. Все еще не закончено. Еще существуют такие люди, как вы, и я рад, что наш театр находится в общем строю. Театр, который седьмой год не получает ни копейки из государственного бюджета, но держится. 147 человек. Это не сравнится с подвигом 84 десантников. Но если сложить все усилия — нашу великую утрату и всех, кто еще остался жив, мы сделаем то, что должны сделать, мы исправим ошибку, которая совершилась в 1991 году.

ЖАННА БОЛОТОВА

Говорят, мы строили плохой социализм, что это был и не социализм вовсе. Но, как пишут поляки на заборах: "Если это был не социализм — верните то, что было!"

А капитализм… Капитализм, видимо, это то, что мы наблюдали десять лет. Это кошмар. Ведь все эти войны — порождение капитализма. Я не астролог, но я знаю — будет хуже. Раскол в обществе будет углубляться. Мне стыдно смотреть в глаза нашим любимым артистам, которые берут подачки-премии, в тысячу раз превышающие зарплату профессора университета. Или возьмите дружбу народов. Ничего лучше нее не может быть, и наша страна это доказала: мы так жили, мы так чувствовали, и это правда. А сегодня братские народы смотрят друг на друга, как на врагов. И я уже думаю про себя: Боже мой, неужели и я ненавижу чеченцев?

Мы, все в этом зале, не верим лживым опросам. Конечно же, нас, советских людей, больше. Те, кто голосуют за КПРФ, за Зюганова, — голосуют за социализм. Самое человеческое, что всегда почиталось в мире — верность: своей Родине, идеалам, общему делу. Я верна своему русскому народу и всегда с таким счастьем вспоминаю слова, которые здесь наизусть знают все: "Нас вырастил Сталин на верность народу…"

ВАЛЕНТИН ЧИКИН

Можете себе представить женщину — взрослую, прожившую большую жизнь, из города Грозного — сварщицу с огромным стажем. Она рассказывала нам — все это десятилетие у нее распад: семьи и страны. Она живет в Ставропольском крае, ютится в курятнике. Доведена до отчаяния — уже не раз приходила ей мысль покончить собой. Она рассказывала, как роется на помойке, собирает дровишки, бумажки… И наталкивается на газету. Читает, берет с собой. Перечитывает до дыр. И говорит, этот обрывок газеты спас ей жизнь. Благодаря ему она решила жить и не сдаваться.

Мы привыкли к тому, что патриотическая пресса — одна мортира, другая пушка… Но сегодня мы видим, что патриотическая пресса — это океан. Сегодня мы видим: нас очень много, множество талантов, приходят новые, молодые силы — прекрасные юные лица.

В дни больших кампаний, огромных событий возникают в России волны патриотизма. Это чувство пробуждается на каком-то генном уровне. По всей стране кипит сегодня настоящая патриотическая работа. И мы, русская пресса, должны быть собирателями все того нового, что прорастает сквозь толщу России.

Американцы сумели согнать индейцев в резервации. Наверное, туземцы были очень доверчивы. Мы, русские, тоже доверчивы. Но у нас позади было несколько революций. Мы знаем, что почем. Нас невозможно загнать в резервацию.

ВЛАДИСЛАВ ШУРЫГИН

Меня часто спрашивают: страшно ли на войне. Ответ лежит на поверхности: страшно. Но всякий раз пытаешься понять, что же на войне самое страшное. И вдруг понимаешь, что больше всего боишься, вернувшись домой, узнать, что все было зря. Сегодня действительно нет гарантии, что нашу войну не остановят. По-прежнему есть вероятность, что вновь кто-то с кем-то договорится, что войска повернут назад, что армию опять предадут. Этот страх в сердце и солдата, и генерала.

Меня часто спрашивают: горько ли на войне. Конечно, горько. Когда хоронят друзей, когда гибнут роты. Горько, когда утром узнаешь, что опять из засады ушли Хаттаб и Басаев. Горько становится и тогда, когда задумываешься, почему так происходит. Почему после блестящего Афгана, где наш ограниченный контингент гонял многотысячные группировки боевиков, сейчас заново приходится учиться воевать и побеждать?

Часто спрашивают: против кого мы воюем? Хотим ли мы вогнать чеченцев в каменный век? На самом деле, мы никогда не воевали против чеченцев. Я сам много раз видел, как на войне солдаты из-под пуль вытаскивали чеченскую старуху или ребенка. Сотни раз видел, как голодные солдаты, у которых, кроме банки консервов, ничего с собой не было, делились ею с мирными чеченцами. Мы воюем против боевиков, и эта война беспощадна. Три года они делали, что хотели: похищали людей, устраивали теракты, терзали русское население. И настал час расплаты...