Чтение онлайн

И поэтому самый главный вопрос, который задают чаще всего: сможем ли мы победить в этой войне? Главным условием этой победы является народная поддержка, единство всех сил. Только так мы сможем победить.

В страшной драме псковских десантников меня потрясла одна вещь, с которой я не сталкивался ни разу за прошлую чеченскую войну. Мать убитого говорила высокие слова: "Да, он погиб. Но я знаю, что гибель его была не напрасна. И я горжусь своим сыном, отдавшим жизнь за Родину!" Именно в эти мгновения я понял, что мы победим.

ЕГОР ИСАЕВ

Видимо, русскому национальному характеру присуща одна черта — немножко не дознавать себя. Свое дознавание оставить другим. Некоторые из наций перезнают себя: англичане, немцы… А русский сначала поздоровается первым, улыбнется первым и пожелает первым добра. Вот в этой, казалось бы, уступчивости нашей и лежит одна из составляющих нашей силы. Уйти в такие громадные пространства и удержать их только силой нельзя. Только добром — передачей своего добра другим и ожиданием добра в ответ.

Дознавать себя следует. Ведь сегодня саму историю хотят сдвинуть, смешать с грязью и извратить. И с памятью также поступить. И с нашим великим искусством, с нашей великой литературой. И с нашим народом и нашей землей.

Мы все русичи: русские, украинцы, белорусы. Украинцы — по рождению, мы, русские — по государственности нашей, а белорусы… Они ушли в болота, в леса и сохранили черты древнейшего нашего доброго мудрого права. Или посмотрите на Сибирь. Разве Сибирь — это только тайга, уголь, нефть, золото? Это страна слова! Шукшин, Чивилихин, Федоров, Распутин — целая плеяда творцов, чувствующих русское слово. А возьмите Север наш: Абрамов и Личутин Владимир Владимирович, человек небольшого роста и огромного таланта.

ГЕННАДИЙ ЖИВОТОВ

Наша газета — это один большой дом. Мне там отведено свое место — где-то в районе конька. Ворота же дома каждую неделю заново оформляет Александр Проханов. Дом — община. В ней, в основном, — молодые люди: нас, старших, осталось там "два полтинника и один за шестьдесят". И эти ребята совершают чудеса — откуда что берется! Я читаю нашу газету, как роман, потому что, видимо, "Завтра" — это больше, чем газета.

Газета живет в двух невероятных плоскостях. Читая наших авторов, я понял, что они каждый раз сталкиваются с невероятной реальностью войн, страстей, с тем суровым, на грани жизни и смерти, бытием, на которое ни одна страна в мире не способна. И одновременно мы живем в сверкающем вертепе Москвы. Как мне, художнику, соединить эти две противоположные вселенные — огромная для меня проблема. И я понял свою роль так. Страна болеет, на ней раны, гниды ползают по телу ее. Моя же задача — срывать маски этих мерзавцев, давить их, что есть сил. Я думаю, что в этом мы до конца. Вместе, мы сделаем то, что нам предназначено судьбой и Всевышним.

ЕВГЕНИЙ НЕФЁДОВ

Альбом "Слово, пронесенное сквозь ад" тоже выпущен издательством Титова, спасибо ему. Нам некогда было проводить представление этого издания, и сегодня — прекрасный повод, авторы — Проханов, Животов, Нефедов — перед вами.

Что это за альбом? По своей сути, задаче, темпераменту — это протест. Протест "Дня" и "Завтра". Какой протест, против чего — никому в этом зале объяснять не надо. В чем выражается этот протест — вы увидите сразу, открыв первую страницу. Но на мой взгляд, протест этого издания — еще и по отношению к расхожей истине, будто газета живет один день. Да, газета может жить один день, но когда она воплощается в книгу, куда входят передовые статьи за несколько лет и иллюстрации к ним, то это уже дает повод сказать: "День" — живет не один день!

Этот протест — может быть, даже некое возражение судьбы в адрес творческого начала каждого из авторов. Судьба говорит: "Проханов, ты блестящий романист, ты известный писатель — но будь публицистом сегодня!" И Проханов становится публицистом. "Животов, ты волшебный живописец, — говорит судьба, — но ты должен быть карикатуристом, газетным графиком!" — и Животов им становится. И этот же протест судьбы, робкий, но настойчивый, говорит поэту-лирику Евгению Нефедову: "Стань сатириком!" И в альбоме вы прочтете сатирические подписи к иллюстрациям. Ибо сегодня, кроме войны в истинном значении, которая идет в стране, есть война и у нас, газетчиков, — война информационная, есть война у писателей — война против тех, кто уже столько лет несет в культуру, искусство, литературу гадость и грязь, несет в нашу жизнь беду и разруху. Борец с такой бедой — и наш друг Владимир Личутин. Его книги — тоже яростный и сильный русский протест!

ВЛАДИМИР БОНДАРЕНКО

Меня спрашивали: почему это на юбилее Личутина говорят вдруг о Чечне, об армии? Да это и есть свойство настоящего русского художника. Личутин — значит то, что происходит сегодня в России. Это и война, и патриоты, и враги России. И когда говорят "За Родину", — это значит, говорят: "За Личутина". Так что не будем разрывать все то, чем дышит сегодня, болеет наша страна — и прекрасного, самого природного художника русского слова, каковым является Владимир Личутин. Он — один из редких художников, который и в самые тяжелые, пасмурные годы полон неизбывной красоты. Может, такими и спасалась Русь в давние времена? Конечно, нужны борцы, Минины и Пожарские. Но без чувства красоты сам народ русский давно бы потерял себя. При этом его красота никогда не была нейтральной. Это русская красота, красота потерянного русского рая, которого наше поколение ищет и в небе, и на земле. Его "Раскол" — не только о трагедии XVII века. Он — обо всех русских смутах и расколах, порожденных русской же душою. И пока не утихомирится русский раскол в наших душах — не видать нам единой гармонии, вновь и вновь будут сотрясать Русь великие страсти.

ГЕННАДИЙ ЗЮГАНОВ

Я очень внимательно прочитал роман "Раскол". Его название символизирует трагическую судьбу нашей державы, особенно в самые смутные ее времена. Раскол по вере, сословный раскол сегодня — национально-государственно-территориальный раскол — характеризуют ту трагедию, которую мы все вместе испытываем. Сегодня, впервые за четыреста лет, русские потеряли национально-государственное единство. Мы в своей истории однажды были завоеванным народом, но мы никогда не были разделенными. Сегодня только беженцев и беспризорников по державе бродит 10 миллионов человек. 800 тысяч наиболее талантливых покинули наше Отечество. Есть два пути у России: или в результате распада нация через 50 лет будет насчитывать всего 50 миллионов человек, и не в состоянии будет ни оборонять свои границы, ни передать потомкам все, что завещано многими поколениями. Или пойти по пути национального достоинства и возрождения, пути, указанному русской литературой.

И сегодня слово Личутина, слово наших талантливых публицистов и художников, слово нашей патриотической печати взывает не только к разуму и сердцу, но и к политической воле каждого гражданина. Пробуждается главное, на чем основано наше национально-культурное самоосознание — чувство достоинства. И мы обязательно победим и воскресим нашу могучую державу!

ВЛАДИМИР ЛИЧУТИН

Я — писатель, и не могу быть вне политики. Я думаю, что каждый писатель, если дан ему Божий дар, не может быть вне государственного устроения, вне народных бед.

Что случилось со страной теперь? Произошел новый дворцовый переворот, во власть идет троянский конь. Он обложен со всех сторон национальными русскими знаменами, которые старается похитить у нас. Русский народ посадили на огромный муравейник, и эти муравьи общипывают нас со всех сторон. Мы кряхтим, стонем, мучаемся, слезно страдаем, обращаемся к Богу… А ведь надо просто встать и отряхнуть мурашей с себя!

Нам говорят: мы должны проникнуть в европейскую цивилизацию, в ней угнездиться, в уголке, в сторонке где-то за печкой и робко сидеть у своей квашни. Я полагаю, что ни в какой европейский закут, уже пропитанный тлетворным запахом, нам нельзя ползти. Нам вредно быть там. Мы сами — мир, мы сами — обстоятельная великая цивилизация. Пока мы не закроемся — эти букашки, муравьи будут обкусывать нас. Хороший хозяин держит открытыми лишь гостевые ворота и окошечко с милостынью для обездоленных. Мы люди сердобольные, мы всех жалеем — мы поделимся. Люди, жившие при социализме, были проникнуты Божьими заповедями; в советском человеке пребывал Бог.