Чтение онлайн

Находясь в украинской тюрьме, Тишин Анатолий Сергеевич был зарегистрирован кандидатом в депутаты Государственной думы по 108 Мытищинскому округу. Без каких-либо денег, "чёрных пиарщиков" и пресловутого "административного ресурса", только благодаря энтузиазму своих товарищей. Без желания попасть в думские кабинеты, с одной целью — привлечь внимание общественности к 15 россиянам, арестованным на Украине. В январе 2000 национал-большевики были переданы России и вышли на свободу.

По выходу из тюрьмы Анатолий Тишин возглавил Московскую организацию НБП.

Лучше всего личность Анатолия характеризуют его стихи… Слово самому А.Тишину:

"Хочу пояснить, что в этом стихотворении нет никакого вымысла: в 1985 году, будучи студентом медучилища, я работал санитаром в Московской больнице №60 — т.н. "Больница старых большевиков" — для ветеранов Великой Отечественной войны. И по сей день благодарен я Судьбе за то, что знал этих людей, разговаривал с ними — теми, кто создавал, защищал и строил СССР, нашу Красную Империю. Прекрасно помню особое чувство, непокидавшее меня в то время: ощущение, пусть минимальной, но всё-таки сопричастности к ходу Великой Истории. Тогда же, в 85-м, сложилось несколько несвязанных строк. И только почти через десять лет я случайно нашел их в старых бумагах. Воскресшее чувство сопричастности помогло мне написать это стихотворение".

ВОСПОМИНАНИЕ О ВЕТЕРАНСКОМ ГОСПИТАЛЕ

Стоял сентябрь, дождливый, неприятный.

Приняв ежевечерний "Альмагель",

Больные расходились по палатам,

Где их ждала казённая постель.

В сны уходила стихшая больница...

В компании дежурного врача

Сестра, за день уставшая браниться,

Заваривала на ночь крепкий чай.

Я мыл полы в уснувшем отделенье,

Затем, с самим собой наедине

Угадывал чужие сновиденья,

Как будто бы участвуя в войне.

Пижамы превращались в гимнастёрки...

Дымком костра тянул лесной привал

И под сосной боец Василий Тёркин

Про сабантуи что-то складно врал...

Рвались снаряды, скрежетали танки,

Горячий снег лицо мне обжигал,

И свежеиспеченный лейтенантик

"Огонь!"— охрипшим голосом кричал...

Последний, нервный "SOS" в морзянке раций

Сменялся безнадёжной тишиной,

Когда в полярных льдах "PQ-l7",

От стужи корчась уходил на дно...

Я видел снова молодые лица,

Урывками читая "Звездопад",

Забыв про ветеранскую больницу...

Но тихий стон вернул меня назад,

И я опять менял саперу простынь,

Связиста с ложки киселём поил,

Читал статью незрячему матросу,

Кавалеристу "утку" подносил.

Имен, фамилий, дат теперь не вспомню…

А сердце жгло. И мысль была о том,

Что судьбы их, меня по капле полня,

Откликнутся стихами. За окном

Ночь надевала траурное платье,

Ступая на асфальтовую склизь.

Стоял сентябрь, когда в восьмой палате

С небытием сливалась чья-то жизнь.

ГОРБИ ГВОЗДИЛИ ГВОЗДИКАМИ…

— Следите за Горбачевым, — сказал голос в телефонной трубке.

— В каком смысле? — не понял я.

— Отслеживайте все движение, происходящее вокруг него. Против этого предателя готовится акция…

Это не начало крутого боевика, а статья в "Вечерней Москве", одна из десятка в центральной прессе, появившихся после "нападения" на Горбачёва.

…Неожиданно весной 2000 г. выяснилось, что этот политический труп, "лучший немец" хочет казаться живее всех живых. Из каких чуланов и помоек он собрал свою "социал-демократическую" партию? Москвичи, например, уже и забыли, что в городе Москве был когда-то такой мэр — Гавриил Попов (теперь тоже горбачёвский "социал-демократ"). Лучший иуда ХХ века, могильщик СССР не постыдился вновь показаться на глаза людям.

13 марта 2000 г. Горби вручалась премия "Национальный Олимп" в номинации (форменное издевательство над "дорогими россиянами") "Человек-эпоха". Действие должно было происходить в Государственном киноконцертном зале "Россия".

Первый день Великого поста в этом суперофициозном месте с видом на Василия Блаженного начался явно не постным фуршетом… Публика — московский бомонд, а также пишущая братия, посиживали в удобных креслах, перелистывая цветные буклеты новомодной премии.

Под звуки фанфар на сцену откуда-то сверху спустился Горбачев. Ему потащили заготовленные цветы. Поднялась на сцену и скромно одетая девушка. А дальше... Прямо по лицу, прямо по пятнистой лысине иуды ударили красные гвоздики. Видели ли вы, как весь столичный бомонд выдохнул одновременно "а-ах!" сотней ртов?! Вместе с ударами гвоздик в публику из разных точек зала посыпались листовки с изображением "супериуды" и требованием к нему "не показываться на глаза людям".