Чтение онлайн

Ни публика в зале, на даже работники отделения милиции при ГКЗ "Россия" не проявили ни малейшего рвения в защиту Горби. Наверное, это и неудивительно — мерзость этого человека и этой эпохи у нас подспудно понимают все. Девушку, ударившую Горбачева, оштрафовали на 40 рублей. Столько, оказывается, стоит пощечина Горбачеву. Даже на тридцать сребреников иуда не заработал…

Удары по бесстыжей физиономии Горби получил от прекрасной русской девушки Надежды Вороновой. Надежда живет в Подмосковье, воспитывает дочь-первоклассницу, работает швеёй-мотористкой на одной из частных фабрик. Если раньше, до всего того к чему привела горбачевская перестройка, Надежда, как и множество других русских женщин, могла своим трудом заработать на достойную жизнь, то теперь зарплаты квалифицированной швеи едва хватает…

Горбачев стал безусловным символом этого развала страны и обнищания народа. И наказание ему было символическим. Надежда сама задумала и исполнила при помощи товарищей свою месть.

Одной из первых за честь униженного народа, за честь уничтоженной страны вступилась Надежда Воронова, швея из Подмосковья, простая русская девушка из Национал-большевистской партии.

СТАЛИН! БЕРИЯ! ГУЛАГ!

“Нам говорят: "Экстремисты". Мы отвечаем: "Люди, любящие свою Родину!" А.Гребнев. "Лимонка" №114, апрель 1999 г.

Гребнев Андрей Анатольевич, 24 года. Лидер ленинградского отделения НБП. Краткая биография со слов самого А.Гребнева из интервью газете национал-большевиков "Лимонка":

"Родился в обычной советской семье. Мать — учительница. Отец — военнослужащий, часто переводился с места на место, поэтому пришлось много чего повидать… Я приходил во многие тусовки: от демсоюза и анархистов до коммунистов, однако лишь прочтя несколько номеров "Лимонки", понял, что нашел свою партию. Тем сильнее оказалось разочарование от увиденного в ленинградском отделении. Сидели гнилые интеллигенты, квасили постоянно, обсуждали какие-то заумные вещи, курили травку… Когда же дошло до первой реальной акции — захвата "Авроры", вся эта публика тут же обделалась — и возглавить операцию пришлось мне. Так что руководителем тут я стал явочным порядком… Прежде всего мы с товарищами радикально изменили концепцию партии. Она должна быть не клубом для посиделок, а отрядом штурмовиков, где каждый готов маршировать, бить морды, а в перспективе и стрелять. Теперь для нас не проблема вывести на улицу 150-200 человек и кинуть их на любое дело…"

Понятно, что такой человек, лидер значительной группы политически активной и агрессивной молодежи, стал головной болью для ряда чинов из "правоохранительных органов". В ночь на 27 октября 1999 года Андрей Гребнев задержан милицией и уже через два дня с многочисленными процессуальными нарушениями отконвоирован в знаменитые питерские "Кресты". Официальное обвинение — участие в драке. Суд в России хоть и неправый, но отнюдь не скорый. Первое судебное заседание состоялось только через семь месяцев, в мае 2000 г. Выяснилось, что никаких свидетельств против Гребнева нет, тем не менее заседание суда отложено аж до 10 октября.

Андрей остается под стражей в "Крестах", к моменту нового судебного заседания он проведет за решеткой год без 17 дней. Лидер НБП Эдуард Лимонов, присутствовавший на суде, рассказал: "Сидит Андрей плохо, из его камеры перевели всех нормальных людей. Прессуют. Андрей худ, бледен, у него сломан нос. На суде держался, как подобает национал-большевику".

Из "Крестов" Гребнев передал записки о тюрьме (их первый вариант был изъят при обыске, что не замедлило сказаться на отношении к Андрею тюремной администрации): "Одна из мерзостей либерального общества — всем известные питерские "Кресты" (ИЗ 45/1). Тюрьма, построенная еще Екатериной, но в наши дни ставшая эталоном концлагеря и беспредела. Следуя за своими западными подельниками, кремлёвские демократы объявили мораторий на смертные казни, но создали в следственных изоляторах России такие условия, что люди, в них содержащиеся, не доживают до суда или выходят на волю инвалидами. А ведь в СИЗО сидят в большинстве люди не осужденные, то есть вина их даже по этим законам не доказана. А картавые радзинские тем временем со сладострастными придыханиями пугают обывателя ужасами сталинских репрессий. Зачастую человек, попадая по ложному (как потом оказывается) обвинению за решетку, теряет всё: работу, прописку, здоровье. А холёные "правозащитники" вещают тем временем по ТВ что-то о духовных свободах, равных возможностях и правах человека.

Но вернемся к "Крестам". В "учреждении" сейчас томится около 15 тысяч человек. В камерах, рассчитанных изначально на 1-2, позже на 4, далее на 6, сейчас содержится до 16 человек. Мне довелось сидеть в камере размером 2,5 кв. метров, где сидело 13 человек. Люди спят в 2 смены, температура летом постоянно 40 С. Прогулка 40 минут в день. Баня 1 раз в неделю (иногда реже). Если добавить сюда нервозность обстановки и отвратительного качества воду, — становится понятной причина психических, лёгочных и кожных заболеваний, так распространенных среди зэков. Помогают этому и насекомые-паразиты, которых в тюрьме предостаточно. Питание в "Крестах" опасно для пищеварения и неприятно на вкус, а порции микроскопически малы… Практически питаться нормально и сохранять здоровье в тюрьме, можно только получая передачи от родственников, то есть государство делает из здоровых и зачастую работящих мужчин — кормильцев семей — иждивенцев, и семьям же на шею их сажает. Вообще в "Крестах" всё приходится добывать самому. Как только меня закрыли, надзиратель сказал: "У нас хорошо живёт тот, кто получает передачи с воли, кто не получает — живёт плохо". И это действительно так. Администрация не дает ни мисок, ни одеял, ни матрасов, ни одежды. Я видел арестанта, который ел баланду самодельной ложкой из полиэтиленового пакета. А обывателя пугают "ужасами" ГУЛАГа…"

Еще три года назад Андрей написал отличные, почти по Маяковскому, стихи о современном состоянии России. Они так и называются —

ГИМН РОССИИ. 1997

Мы встречаем день без стона

Наше солнце из картона

Наша правда из бетона

Нас строгают по шаблону:

Жратва, телевизор, покой,

Работа, закалка тоской.

Под защитой городовых

Диктатура неживых

Политика клизм —

Либерал-онанизм.

Из вагона, из загона

Мы встречаем день без стона

Нет боли и зуда в цементных телах

В чугунные бошки не влезет страх

Перхоти нет, живот не болит

Всё хорошо, побежден целлюлит

А если вдруг потеряем крови

Дело поправит сок из моркови!

Мозг — "Хот-Дог"

Сердце — клещ.

Новый Бог —

Нетопырь Боговещь.

Соблюдением правил

Глуши пессимизм!

Нашим племенем правит

Либерал-онанизм!

Зачем радость? Есть насыщение!

От познания — к потреблению!

Нет нации — есть население!

Гуманизм! Непротивление!

Детям — жевачки, взрослым — пособие.

Больше, больше закона!

Наш спаситель — Богонадгробие.

Мы встречаем день без стона.