Чтение онлайн

Вадим КОЖИНОВ. Нет, на мой взгляд, это достаточно новое явление. Кстати, оно связано с вопросом о тоталитаризме и демократии. Сравнивая режимы советского и нацистского образца, я должен добавить еще одну, самую существенную, на мой взгляд, деталь. Иначе будет не совсем ясно, что я, собственно, имел в виду, когда описывал различную природу гитлеровской и сталинской власти. Тоталитаризм, если пользоваться этим термином, в Германии и в России — принципи-ально разные вещи. Наш тоталитаризм был тоталитаризмом, если угодно, за страх, а европейский — за совесть, что в определенном смысле гораздо "хуже". Ведь Сталина, скорее, боялись, чем любили,— во всяком случае до войны и победы 1945 года, а за Гитлером немцы шли по доброй воле, видели в нем спасителя Германии и защитника их собственных интересов. Так что поклонение фюреру, когда он свободно разъезжал по улицам и его встречали буквально рыдающие от восторга, ликующие толпы, было вполне искренним и ничуть не противоречило принципам, на которых строится западное гражданское общество. Гитлер как бы воплощал в себе сумму эгоистических интересов подавляющего большинства немецкого общества, и первое покушение на него состоялось только тогда, когда стало очевидным неизбежное поражение Германии.

То же самое наблюдается сегодня и в США, да и на всем "демократическом" Западе. Советский Союз часто упрекали в гонениях на "инакомыслящих", на "диссидентов". На Западе вроде бы ничего похожего нет. Но люди, вернувшиеся из эмиграции, рассказывают, что на самом деле там существует гораздо более эффективное — анонимное — давление, когда неугодный человек попросту перестает существовать для общества. Тебе ничего дурного не говорят, но просто отказывают в работе и общении. Один довольно известный писатель рассказывал мне, что в одной из своих лекций высказал мысли, которые не понравились. Так ему после этого сообщили, что никто не записался на его курс и по этой причине контракт прерывается. Не смог он анйти место и вдругих университетах. В конце концов ему пришлось уехать из Америки, потому что "волчий билет" в "демократическом" обществе делает жизнь невыносимой. Причем никто ничем не угрожает, не высказывает своего недовольства, не пытается "перевоспитать". Или будь таким, как надо, или тебя нет. Все делается совершенно анонимно, и не за страх, а именно за совесть.

Да что ссылаться на других? Могу привести пример из собственной практики. Вот только что в Америке вышла книга, посвященная Бахтину, где они перепечатали, с моего согласия, статью о Бахтине. Так статья отцензурована, из нее выкинуто место, которое им не понравилось, а к ряду других мест сделаны разоблачающие примечания, что вот здесь Кожинов совершенно не прав. И когда мне удалось связаться с редактором-составителем этой книги, то эта женщина, весьма известный американский литературовед, сослалась на то, что мало было финансов и многое пришлось сокращать. Что можно возразить? Между тем сократили одну-единственную страницу и добавили не меньше страницы "нужных" примечаний. То есть ни о каком уважении к коллеге по науке, ни о каком профессиональном отношении к его труду речи не идет.

Корр. То есть все-таки ни о "тоталитаризме", ни о "демократии" применительно к обществам ХХ века говорить не приходится, и за этими терминами стоит лишь очередной исторический миф?

В.К. Да, совершенно верно, особенно в отношении периода после Второй мировой войны. Не так давно я выступал на радиостанции "Голос России". Мне в прямом эфире задавали вопросы люди из разных стран. И один итальянец спросил, не считаю ли я, что во Второй мировой войне в конечном счете победил доллар. Я ответил, что такая точка зрения имеет основания, поскольку Запад вложил достаточно большие материальные средства в войну. В частности, хорошо известно, что нам во время войны было поставлено более полумиллиона тяжелых грузовиков, "фордов", "доджей" и "студебеккеров", которые я сам прекрасно помню и которые сыграли огромную роль в войне. У нас был очень ограничен парк автотранспорта, и поначалу наши солдаты, в отличие от немецких, передвигались почти исключительно пешком, а это создавало для вермахта гигантское преимущество, поскольку позволяло быстро перебрасывать войска с одного участка фронта на другой, создавая необходимый численный перевес.

В этот момент, кстати, в разговор вклинился один американец примерно с тем же вопросом, и я ему сказал, что долларами войну не выиграешь. В частности, начиная с Курской битвы, то есть примерно с лета 1943 года немцы на Восточном фронте не вели наступательных операций. А на Западе было иначе. Союзники после высадки в Нормандии почти не встречали сопротивления немецкой армии. Но как только они подошли к границе собственно Германии, их не только встретили, но и отбросили почти на сто километров под Арденнами, а потом был еще и дополнительный удар, менее сильный, под Страсбургом. И в конце концов 1 января 1945 года Черчилль обратился к Сталину с известной просьбой нанести мощный удар по гитлеровским войскам. В некотором смысле это было неожиданностью, поскольку Черчилль, согласно ряду документов, опубликованных в его книге "Вторая мировая война", в значительно большей степени опасался продвижения России в Европу, чем самой Германии, чья мощь была уже сломлена. Сопоставляя эти факты, можно понять, насколько болезненно союзники восприняли удар под Арденнами. Видимо, память о Дюнкерке еще не стерлась, и они всерьез опасались быть сброшенными обратно в море. А уж это входило в планы англо-американских войск еще в меньшей степени, чем даже взятие советскими войсками Берлина. Осуществись подобная катастрофа, Вашингтон и Лондон утратили бы всякую возможность контролировать послевоенную Европу. между тем в конце 1944 года во Франции было высажено около 3 миллионов человек, и к этой армии вторжения присоединилось еще множество французов. То есть численный перевес союзников был подавляющим, однако серьезно воевать с немцами они не могли.

Корр. Тем не менее, Америка после победы над Советским Союзом в "холодной войне" заявила о претензиях на глобальное и, главное, вечное лидерство в мире. И миф о "свободном демократическом обществе", противостоявшем и уничтожившем сначала нацистский, а потом и коммунистический "тоталитаризм", сыграл в этой победе очень важную роль. Как глубоко укоренился этот миф на самом Западе, насколько сами американцы, европейцы, японцы готовы сегодня следовать этому мифу?

В.К. Что касается победы во Второй мировой войне, то здесь роль Америки, как я уже сказал, сильно преувеличена. Ален Тейлор, достаточно объективный английский историк, сделал потрясающее сообщение, что с октября 1944-го по май 1945-го, в ходе боев на территории собственно Германии, союзники потеряли полмиллиона человек, то есть большую часть своих потерь понесли именно в последние месяцы войны, когда немцы по необходимости были вынуждены оказывать им более-менее серьезное сопротивление. А до того вермахт просто не считал нужным с ними воевать — судьба войны решалась на Восточном фронте. Гитлер мог послать две-три дивизии в Африку, где Роммеля ловила в десять-пятнадцать раз превосходящая его силы британская армия, и не могла как следует поймать. Для них он так и остался "лисом пустыни".

Тот же Тейлор и другие западные историки признают, что Советский Союз мог победить немцев и без открытия Второго фронта в Европе. Более того, даже совместными усилиями союзников и Германии победа над Советским Союзом была бы невозможной.

Эти факты показывают, что в настоящей войне цивилизация доллара победить не может. Те военно-политические результаты которые были достигнуты Америкой в Ираке и Югославии, не были результатами настоящей войны. Там, действительно, шли первые в истории "войны доллара". А это, повторюсь, не война. Это нечто совершенно иное. Конечно, есть убежденные пацифисты, которые считают войну абсолютным злом. Но история человечества вообще драматична и трагична. Начиная с "Илиады" и вплоть до "Тихого Дона" война рассматривается как величайшее испытание человека, в котором проявляется его сущность, укрепляются самые ценные человеческие свойства. А то, что происходило в Ираке и Югославии, никакого отношения к тому, что называется героизмом и трагедией, не имело. Мне скажут, что трагична судьба людей, погибавших в Ираке и Югославии. Но даже и это неверно, потому что трагедия предполагает сражение двух сил, которые имеют равные права и приблизительно равные возможности. У каждой стороны в трагедии есть своя правда, которую нельзя отстоять иначе, нежели в смертельной схватке с другой стороной. Но когда на совершенно беззащитные страны ведется такого рода нападение и защищается собственная ложь — это уже не героика и не трагедия. Это вообще выходит за рамки всего человеческого.

Причем я хотел бы подчеркнуть, что вовсе не являюсь поклонником Саддама Хусейна и не считаю его союзником России. При других условиях он мог бы и с нами воевать. С ним готовы обниматься только политики наподобие Жириновского. Более того, в отличие от многих людей, моих единомышленников, я не считаю сербов нашими братьями по определению. Это совсем другой народ. Народ очень гордый, если угодно, даже эгоистический, со своей сложной историей и со своими интересами, которые значительно отличаются от интересов русского народа. Достаточно вспомнить, что Первая мировая война началась именно из-за сербов. Дело не в том, что "обижают" наших союзников. Дело в самом факте "гуманитарных бомбардировок", когда действительно отменяются всякая нравственность, всякое духовное содержание войны. Таких "войн доллара" до конца XX века никогда не было, это — новое явление мировой истории. Во время войн США в Корее и Индокитае гибли десятки тысяч американцев, а сейчас их потери измеряются единицами, много если десятками военнослужащих. Поэтому надеяться на повторение вьетнамского варианта, когда американское общество само добилось у правительства прекращения военных действий, не приходится. Такие войны Запад может вести бесконечно. Можно называть этот феномен войной "постиндустриальной" и даже "постинформационной" эры, но, по сути, это — война эры "постчеловеческой". Идет, как это ни прискорбно, разрушение каких-то фундаментальных основ человеческого бытия, формировав- шихся на протяжении тысячелетий.

Кроме того, по-моему, нельзя сравнивать ту войну, которую американцы вели в Индокитае, с той войной, которую вел Советский Союз в Афганистане. В конце концов, Афганистан был пограничной страной, своего рода подбрюшьем советской Средней Азии, а не располагался, как Вьетнам, за десять тысяч километров от ближайшей американской территории. Между тем, на этот факт почему-то совсем не обращают внимания.

Корр. Понятно, что такая безнаказанная агрессивность современного Запада грозит всему миру. Но ведь она не в меньшей мере грозит самому Западу. Рано или поздно это расчеловечивание западного общества на нем отразится. Причем не только "биороботизацией" людей, но и такими, например, явлениями, которые Запад квалифицирует как "международный терроризм", выступающий "асимметричным" ответом стран "третьего мира" на агрессию Запада. Сюда же можно, видимо, отнести и всемирный расцвет "наркобизнеса". Основной мишенью наркооружия является именно Запад. И это — оружие, самонаводящееся на доллары. Вот тогда-то, под обломками взорванных зданий и хороня "севших на иглу", Запад вспоминает о нравственности, осуждает "террористов"и наркодельцов с позиций морали. Тоже — двойной стандарт?

В.К. Совершенно с вами согласен. И, в частности, более-менее известно — хотя у нас не очень-то хотят об этом громко говорить в соответствующих средствах массовой информации,— что в Европе нарастает возмущение действиями Соединенных Штатов. Ведь, если на то пошло, Югославия все-таки — европейская страна. Пусть и окраинная, пусть и непокорная, не желающая подчиняться каким-то стандартам европейской жизни, но все-таки европейская. И то, что Америка заставила большинство европейских стран принять участие в агрессии — в том числе даже страны, близкие Югославии по культуре и языку,— это крайне прискорбный момент, подтверждающий мою мысль о тотальном разрушении основ европейской, да и всей мировой цивилизации. Нравственный крах Запада состоялся. Если уж бельгийского принца, лицо королевской крови, не столь давно обвинили в самой настоящей коррупции, связанной с закупкой огромного числа негодных американских самолетов, то дальше ехать некуда.