Чтение онлайн

Между прочим, именно в этой, артельной книге — наверное, благодаря созвучию и сочувствию близких по духу людей — его писательские качества тонкого стилиста и блестящего рассказчика не только проявились в полной и ранее не дававшейся мере, но потребовали перехода в иное качество.

Суть вовсе не в том, будто Дёгтев “перерос” жанры “малой прозы”, в которых сегодня чувствует себя как рыба в воде, и ему срочно необходимо садиться за повести и романы, нет. Но времена, когда слово снова сходится с делом, заставляют человека отказаться от привычных форм своего бытия, стать иным. “Вот — вольность, вот — права...”

Георгий СУДОВЦЕВ

Вышел из печати августовский номер “Дня литературы” — единственной на сегодня литературной газеты России, посвященной важнейшим событиям современного литературного процесса.

Главная тема номера — трагическая смерть классика русской исторической прозы Дмитрия Балашова. О нем пишут Геннадий Зюганов, Александр Проханов, Леонид Бородин, Станислав КУНЯЕВ и Владимир БОНДАРЕНКО. Публикуется его последняя прижизненная работа о литературе русского Севера. Из Парижа пришла статья Владимира КОТЛЯРОВА (Толстого) — отповедь либеральной интеллигенции. Из Питера — статья о скандальной прозе Салмана Рушди. Что делал Бабицкий в Чечне, то же самое делает герой романа Александра ПРОХАНОВА “Идущие в ночи” Литкин — отрывок об этом тоже читайте в номере. Там же — поэзия Регины ГРИГОРЬЕВОЙ и Тимура ЗУЛЬФИКАРОВА, неожиданное пророческое стихотворение о России петербургского затворника Вячеслава ИВАНОВА, написанное в ноябре 1917 года. Виктор ЧАЛМАЕВ размышляет о сталинском влиянии на поэзию Осипа Мандельштама. Как всегда, Николай ПЕРЕЯСЛОВ публикует страницу “Информбюро” о жизни Союза писателей России, а также свои заметки о журналах. Неизбежность нового взлета популярности Александра Грина предвидит накануне его юбилея Григорий БОНДАРЕНКО, а Владимир ГАЛКИН с ностальгией вспоминает о юношеском увлечении первым трубачом мира Луи Армстронгом, столетие которого отмечалось недавно. В конце номера — пародия Евгения НЕФЕДОВА на стихи Льва Котюкова.

Подписаться на “День литературы” можно во всех отделениях связи по объединенному каталогу “Газеты и журналы России”, индекс 26260. Нами заключен договор с Роспечатью, и поэтому требуйте во всех отделениях Роспечати продажи в киосках нашей газеты. В Москве газета продается у распространителей “Завтра” и в редакции газеты, а также в книжных лавках Союза писателей России, журнала “Москва”, Литературного института и ЦДЛ.

Тел.: (095) 245-96-26 и 246-00-54

Электронная версия:

Русские спонсоры, любящие литературу: мы ищем вас, готовы печатать вашу рекламу.

Главный редактор “Дня литературы” — Владимир БОНДАРЕНКО

Специально для вас мы предлагаем - услуга трезвый водитель недорого для вас 11 от компании d-driver.ru.

Через плечо врача я заглянул в его тетрадку. Там были имена умирающих и его сухие комментарии. У кого-то показания пульса, у кого-то показания кала. Напротив одной фамилии было написано "неадекватен".

"Неадекватен" был мне особенно близок. Перед тканью небытия вполне можно стать неадекватным. Труп неадекватен жизни, и кто шагнул за черту, пока еще не испустив дух, просто забежал вперед.

Я думаю, что сам я когда-то давно поспешил забежать вперед.

Чингисхана ребенком пугали собаки. Гумилев намекал, что Чингисхан был с отклонениями — для монгольского мальчика бояться вездесущих собак было скандально.

Он родился от светлого духа, пробившегося сквозь дымник юрты, и, глядя на собак, он вспоминал, видимо, щетинистую шкуру смуглой матери Алан-гоа, впервые замеченную отцом. Я подозреваю, что бедных "бдительных ангелов" к "дочерям человеческим" влекло нечто иное, нежели их красота…

Забегая вперед — мы забегаем назад.

Страстотерпец Аввакум в детстве увидел мертвую корову. С этого момента его судьба была предопределена. У меня есть навязчивые мысли об окраске этой замеченной им невзначай издохшей скотины. Но я о них умолчу.

Узнал, что есть целая область в медицине, которая занимается состояниями, непосредственно предшествующими уходу. Это "терминальная" медицина или "паллиативная медицина". Очень странная сфера, где мы ускользаем от одержимости других врачебных зон — починить человеко-механизм во что бы то ни стало. Или сымитировать по меньшей мере процесс. Терминальная медицина не лечит. В ней есть что-то философское. Я давно не видел таких интересных взглядов, как у пациентов и сотрудников Хосписа. В центре их внимания — именно то, что должно быть в центре нашего общего внимания. Они обслуживают "уход", "переход", "терминус", "границу". Внешне — это банальный гуманитаризм, внутренне люди влекутся тайной смерти, как она обнаруживает себя полнее всего — в момент раскрытия своего бутона в фатально ускользающем человеческом теле.

Агония может быть рассмотрена как самостоятельный цикл, как отдельный и самозаконченный мир. Мы знаем о циклах жизни бабочки и подозреваем, что в эти сроки она проживает полную драматическую судьбу — взлета, любви, питания, иссыхания и рассеяния. Бабочка и агония. Греки называли душу "бабочкой" — "psyche". Мы называем душу "дыханием", имея в виду последний вздох.

Последний или не последний?

Терминальная медицина точно знает, что душа, а что нет. В заветный миг все останавливается, палата замирает, и невидимый свет сыпется на всех присутствующих из ниоткуда. Мы призваны границей, только облегчите наши невыносимые мысли холодным лунным прикосновением бесстрастного внимания.

В Хосписе я впервые встретился с той фигурой, которая фасцинировала меня со времен мутной юности. 20 лет назад мы решили прочитать "Графа Монте-Кристо" и выяснить, кто был там главным героем. То, что не Эдмон Дантес, было всем очевидно, так как ничто не может быть таким банальным, каким хочет казаться. Это — стартовая позиция неадекватности.

Было несколько версий. Первая, что главным героем является граф Шато-Рено. Он появлялся несколько раз в конце книги и произносил человечеконенавистнические, ультра-аристократические ницшеанско-эволаистские речи. Мы вначале решили, что все остальное — лишь развлекательное прикрытие — "кувертюр экстерьер" — этой "полит-некорректной" речи, которую Дюма решил внедрить в жадное до шифров и конспирологических модулей сознание французских читаталей.

Вторая версия состояла в том, что главным героем является отрицательный персонаж — банкир Данглар. Намеком на его избранность мы посчитали сцену, в которой он, потеряв все под воздействием прямолинейной и поэтому малопривлекательной ригидной линии мстительного и совершенно нехристианского Дантеса, стоит на берегу ручья на четвереньках и мотает головой. Его толстая, красная и грустная голова на фоне маленьких безразличных серых волн о многом поведала. В ней был намек на главное. То, что произошло с его шевелюрой, имело герметический смысл…

Но эти варианты пришлось оставить, когда повествование дошло до новой фигуры. Это был "доктор мертвых". Его вызвали (предварительно подкупив) для лжеосвидетельствования трупа.

Дюма был расшифрован. "Граф Монте-Кристо" — повествование о смерти и о ее диагностике. "Доктор мертвых" — ключ. Роман посвящен проблеме перехода и квалифицированной экспертизы: где этот переход совершен, а где пока еще нет. Далее: переход откуда куда? Так ли мы уверены, что мир, где находимся, это жизнь, а где будем находиться — как павшая Аввакумовская корова — это смерть?