Чтение онлайн

Следуя ходу размышлений издателя, в этой серии можно смело публиковать и опусы Гитлера, и, например, Дудаева или Басаева, какого-нибудь иного идейного убийцы. А что - знаменитые, прославившиеся. И не важно, что тот же Геббельс - правая рука фюрера - год за годом шлифовал свою идеологическую машину, обосновывал принципы уничтожения народов, был виновником гибели миллионов наших соотечественников. Великий

Что это - маркетинговый ход? Близорукость? Или простая беспринципность? А может быть, всё вместе? Геббельс в данном случае - вторичное звено на пути к читателю. На первом месте стоит издатель, с которого и спрос.

Между тем, история с этой "сенсацией" наводит на одну неутешительную мысль - а сколько вообще подобного невыявленного "добра" теснится на книжных полках наших магазинов? Ведь, понятно - если бы не случайное попадание романа в сферу внимания журналистов, он так и остался бы благополучно "пылиться" на прилавках. Уместным будет предположить, что "Михаэль" с его серией - это всего лишь вершина айсберга, и издатели не гнушаются выбрасывать на рынок всё, что им угодно.

Я прошёлся по магазинам и взглянул на страницы красочных книжек со свастикой на обложке.

Разнообразие литературы о нацизме на книжном рынке сегодня потрясает. Тут тебе и "История штурмовиков", и "Я - доброволец СС", и "Откровения "власовца", и самая разнообразная подноготная, начиная от коррупции в рейхе и заканчивая любовными интригами. Глаза разбегаются от обилия корешков! Сразу оговорюсь, что никаких откровенных фашистских "методичек" выявить, благо, не удалось (с 2007 года в России существует "Федеральный список экстремистских материалов", куда входят и "Майн Кампф" Гитлера, и "Эсэсовец и вопрос крови" Гиммлера, и другие подобные сочинения).

Но несколько трудов всё-таки заставили опешить.

Том "137-ая пехотная дивизия" авторства Вильгельма Мейер-Детринга, серия - "Дивизии вермахта на Восточном фронте". Книга повествует о боевом пути дивизии, укомплектованной из австрийцев и немцев. Автор - сам участник этого формирования, начальник оперативного отдела, прошедший с боями от Буга до Калуги. 137-я дивизия воевала против Красной армии под Смоленском, Вязьмой, Орлом. После Курской битвы была разгромлена, переформирована. Вела кровавые оборонительные бои на Десне, Днепре, Припяти.

Казалось бы, снова интересно. И историку, и просто любознательному школьнику. Взгляд на эту страшную страницу глазами врага. Но вот нигде, ни в предисловии, ни в аннотациях, не говорится, что эта самая 137-я - враг, который пришёл на нашу землю убивать, сжигать, грабить, насиловать. Всё ровно наоборот! Из текста следует, что враг на другой стороне, иначе говоря - мы.

"За три дня из строя вышли четыре рации, - цитирует Мейер-Детринг дневниковую запись одного из солдат. - Радисты не знали ни сна, ни отдыха Мы были счастливы, когда удавалось накрыть позиции русских. Тогда мы открывали по ним скорострельную стрельбу!.. Наверное Матерь Божия направляла нашу руку, когда мы стреляли вслепую"

Или - "Повсюду в батальоне тебя встречает уверенность и спокойствие, которые чувствуются в каждом бойце, от рядового до командира. Поэтому каждый день приносит радость".

А чего стоит: "И только в одном мы были обеспечены в более чем достаточном объёме - доброжелательными советами, как самим себя обеспечить продовольствием в этой огромной стране с неограниченными возможностями!"

Особенно обращают на себя внимание подписи к фотографиям. Романтические - "Жажда! Пехотинец у колодца в Беловежской пуще". Циничные для русского читателя - "Штурмовые орудия, вперёд!" Вне конкуренции выглядит - "Картина зимних боёв: павшие товарищи", иллюстрирующая погибших гитлеровцев. И - "Самоснабженец: хорошо усвоенное не забывается!", где немец тащит крестьянский скот.

Не хочется быть ханжой, но, как ни крути, после прочтения рисуется довольно благородный образ захватчика. А ведь важно элементарно назвать вещи своими именами (сложно представить в советское время на книжной полке какой-нибудь подобный "чистовик"!) В итоге мы имеем в руках приключенческую сагу, где фашисты представляются героями, сражающимися за правое дело.

Другая книга схожа с предыдущей. Тоже боевой путь. Тоже дневники, письма, журнальные записи. "Товарищи до конца" - с таким названием вышла в стране, победившей фашизм, сборник воспоминаний участников СС полка "Дер фюрер" под редакцией Отто Вайдингера.

Нет смысла цитировать выдержки из этого собрания. Они вряд ли будут объективны. Едва ли не через страницу тут мелькают слова, относящиеся к самим штурмовикам - "подвиг", "благородство", "самоотверженность". И снова без всяких разъяснительных вступлений, аннотаций. А ведь речь идёт именно об эсэсовцах!

Приведу для сравнения воспоминание о первой встрече с эсэсовцем писателя Бориса Полевого, опубликованное в его "Нюрнбергских дневниках": "Это было зимой 1941-го, на Калининском фронте. В тот день в дивизии генерала Поленова захватили в плен эсэсовца. Первый пленный эсэсовец. Мы бросили все дела и, несмотря на сорокаградусный мороз, по замерзшей Волге рванули по направлению к городу Старица, где держал свой флаг генерал Поленов.

В просторной избе, где помещались разведчики, захватившие этот необыкновенный трофей, было жарко натоплено. Пленный сидел на корточках в углу - большой, плечистый, рыжий в черном, еще не виданном нами мундире с "молниями" на петлице кителя и серебряным черепом на пилотке. На рукаве у плеча была нашита ленточка с надписью "Адольф Гитлер", которую он, видимо, пытался содрать, но не успел. От жара лицо его было красно, как медная кастрюля, пот стекал с жирного лба, задерживаясь на жестких, будто проволочных бровях. В светлых маленьких, заплывших глазках было столько злобы, сколько бывает у хоря, угодившего в капкан. Имя его я теперь, разумеется, забыл, а вот это лицо помню.

Он уже дал показания. По мнению допрашивавшего его лейтенанта, он довольно охотно рассказал все, что знал о вооружении и дислокации своего полка. Его сообщения в основном совпадали с имевшейся разведсхемой. Но самым интересным оказался не этот первый захваченный охотниками за "языками" эсэсовец, даже не его показания, а нечто, что было снято с него при обыске и что лежало теперь на столе, являясь предметом брезгливого созерцания всех, находившихся в эту минуту в избе.

– Вот, товарищ бригадный комиссар, полюбуйтесь, что он носил на себе, - сказал, адресуясь к Фадееву, капитан, командир разведчиков, добывших этого редкого зверя. При этом коснулся карандашом чего-то матерчатого, затертого, грязного, что не очень ясно вырисовывалось на столе, ибо стекла в окнах избы были давно выбиты и отверстия заткнуты соломой.

Мы рассмотрели своеобразные брезентовые вериги, которые этот эсэсовец носил на теле под нижней рубашкой - эдакий широкий пояс с бретельками. К поясу были пришиты плоские матерчатые мешочки, набитые золотыми и бумажными деньгами всех государств, где воевала дивизия "Адольф Гитлер", ювелирными изделиями, превращенными для компактности в комочки золота, и, наконец, золотыми и платиновыми мостами и коронками, которые вырывал этот тип изо рта своих жертв.

Зубных коронок у него оказалось около ста двадцати, что говорило, хотя, разумеется, и не о полном, количестве его жертв. Поначалу, после того, как его приволокли в эту избу, он держался очень уверенно и начал с вопроса, будет ли сохранена ему жизнь, если он все расскажет. Но после того как с него содрали эти вериги и все добро было высыпано на стол, он даже завыл от жадности и страха.