Чтение онлайн

Владислав СМОЛЕНЦЕВ

Продажа недвижимости во Владимире, квартиры и офисы 4

Расчет террористов на немедленную и паническую реакцию многих СМИ оправдался в полной мере. Характерно, что чудовищные теракты прошлой осени (когда в дымящихся развалинах взорванных многоэтажных зданий спасатели находили сотни раздавленных трупов), кажется, не вызвали подобного информационного цунами.

Другое дело, что население Москвы в этот раз совсем по-иному восприняло сигналы и тайные знаки, ежесекундно подаваемые ненасытными до пожаров и смерчей служителями масс-медиа. И в целом российское общество, как это не удивительно, продемонстрировало поразительную стойкость к "прививкам ужаса". Думалось, что "расслабленные" москвичи просто не готовы к таким жестоким вызовам судьбы. Но ничего подобного!

С одной стороны, вместо паники и массовой истерии мы видим мрачный фатализм, граничащий порой с беспечностью (уже после взрыва в летнем кафе близ станции "Третьяковская" вызывавший подозрение бесхозный пакет вовсе не расстреливался из водяной пушки бригадой саперов, но был бесцеремонно осмотрен и вытряхнут одним из посетителей). С другой стороны, никто не ропщет на власть в связи с усилением особых мер в Москве — люди готовы к испытаниям, согласны на мобилизацию всех сил. Неудобства, связанные с введением специальных мер предосторожности, обилие милиции, эксцессы, создаваемые какой-либо очередной "ложной тревогой", не вызывают раздражения, но воспринимаются как должное.

Очевидцы трагедии на Пушкинской площади отмечают героизм нескольких москвичей, которые еще до приезда медиков и спасателей на место взрыва, обмотав лица мокрыми рубахами, ныряли в чадящее, заполненное ядовитым дымом сопло подземного перехода и, рискуя задохнуться, вытаскивали раненых на воздух.

Особенно поражает массовое движение людей, пришедших к больницам сдавать свою кровь для пострадавших. Казалось, что в эпоху повального прагматизма и эгоизма едва ли возможен уже такой искренний и великодушный порыв, проявившийся одновременно у множества граждан. И это говорит о том, что общество живо. Абсолютно разные по возрасту и социальному статусу люди имели одинаковую реакцию на происшедшее, оказались способны к бескорыстной жертве, состраданию, братскому сопереживанию чужого, казалось бы, горя. Там, в ночных очередях у московского "Склифа", среди молодых, старых, хорошо и плохо одетых людей, желающих безвозмездно отдать свою кровь незнакомым соотечественникам, вдруг возникло хрупкое состояние иного общества — общества, не замешанного на долларах и "взаимозачетах". В скорбных разговорах, неожиданных знакомствах той ночи дышал дух чего-то забытого, но безмерно близкого и родного. Быть может, это и была душа России. Как закопченный доспех, поспешно протертый рукавом, вдруг засияет золотым блеском, так общество перед лицом катастрофы сбрасывает с себя маску безучастности.

Даже привычное раздражение провинциалов-гостей по отношению к "жирной и зажравшейся", по их мнению, Москве исчезло на фоне беды. Среди пришедших сдавать кровь или проявивших героизм у перехода были и люди из других русских, советских городов, случайно в эти дни оказавшиеся в столице.

Помимо возникшего чувства единения можно отметить значительный рост античеченских и антиазейрбайджанских настроений. Среди московской публики после взрыва, пожалуй, резко убавилось число пацифистов и интернационалистов. Даже в сибаритствующей среде либеральной интеллигенции послышались вновь разговоры о том, что надо "мочить, мочить и еще раз мочить!.." Среди простых москвичей теперь часто можно услышать прямые призывы к неким акциям возмездия, а также мнения на тот счет, что пора, мол, выбросить всех "черных" из Москвы! Таковы реалии этих дней.

Если взрыв на Пушкинской был задуман как акт устрашения и деморализации общества, то затея подонков начисто провалилась. Результатом взрыва стало усиление доверия людей к армии и власти, ведущим на Кавказе войну на уничтожение бандитов и террористов.

Андрей Фефелов

Владимиру Владимировичу Путину, президенту Российской Федерации, везет, как утопленнику. Не успел он вернуться с Окинавы, где посвятил свою речь “дуге глобальной нестабильности от Косово до Филиппин”, за что официально снискал одобрение и признание руководителей “большой семерки” — будто специально для подтверждения его правоты рвануло под Пушкинской площадью в Москве.

И, хотя “чеченский след” окончательно не доказан, как не доказан он был и относительно прошлогодних взрывов, заявлениям “полевых командиров” о том, что они не воюют с женщинами и детьми, уже мало кто верит. Всё же был Буденновск, был Буйнакск, Волгодонск, была и есть Москва. Западные политики на время переменили тон. Все, от Клинтона до Ширака, прислали свои соболезнования Путину, где выражается “озабоченность” ростом насилия в России.

Но эти слезы “западных демократий” чересчур похожи на крокодиловы. Турция, едва ли не главная натовская союзница США, открыто заявляет устами своих министров о наличии территориальных претензий к России, поддерживает чеченских сепаратистов оружием и деньгами, предоставляет им инструкторов и базы подготовки.

Что же касается другого “личного союзника” США, Саудовской Аравии, то здесь расположен мировой центр того самого ваххабизма, который выступает идейным знаменем чеченского и вообще исламского “джихада против России”. Не потому ли США так стоически терпят ваххабизм и так беспомощно разыскивают его “апостолов”, типа пресловутого Усама бен-Ладена.

В то же время “свободная печать” Запада, продолжает усиленно формировать отрицательный образ России, а выдержки из этих “информаций” щедро публикуются “либеральными” СМИ внутри страны. “Эта власть не безгранична”, “На образе Путина появилась тень смерти”, “Российские спецслужбы сами установили бомбу” — такие “слоганы” исподволь захватывают мировое информационное пространство.

Демонизация Путина, а с ним и всей России, идет ускоренными темпами. А попеременные соболезнования официальных лиц Запада то Кремлю, то Масхадову призвано убедить и тех, и других в своей, как минимум, “моральной поддержке”, а тем самым подвигнуть на обострение конфликта.

Перефразируя известные слова “атомного президента” Трумена, их позицию можно выразить приблизительно так: “пусть русские и чеченцы как можно больше убивают друг друга, а мы будем при любом ходе событий соблюдать собственные интересы”.

Помнится, в 1989 году тогдашний госсекретарь США Дж.Бейкер активно заверял Горбачева и весь мир в том, что Америка заинтересована в сохранении единого и сильного Советского Союза, озабочена возможностью его распада на несколько ядерных государств, а потом “вдруг” оказалось, что на деле всё обстояло с точностью до наоборот, что уничтожение СССР было главной целью американской политики на протяжении десятилетий, и стоило оно какие-то совершенно фантастические суммы в долларах.

Нынешний “чеченский узел” завязан совершенно по-иному, чем во времена Шамиля и Ермолова. Тогда “набеговая экономика” “черкесских”, горных народов препятствовала расселению русского крестьянства на землях Северного Кавказа, а также резко затрудняла сообщение Закавказья с остальными частями империи.

В сходных условиях “фронтира” нынешние американские друзья “вольной Ичкерии” загоняли индейцев в резервации, а их земли явочным порядком превращали в собственность своего государства. На войне как на войне. Но тогда никто из европейских политиков почему-то “не додумался” помогать борьбе американских индейцев, как помогала Великобритания борьбе Шамиля.

Сегодня же Кавказ и Каспий — малоиспользуемый и в перспективе главный мировой резервуар нефти. А нефть — это самая настоящая, а не виртуальная, как доллары, кровь мировой экономики. Поэтому и схватка за нее предстоит нешуточная. и если пока цивилизованные западные монополии не мешают вайнахским абрекам гнать их нефтяной самогон — так это лишь из-за кустарных способов и объемов подобного “производства”. Ну, какой конкурент “Амоко” или “Бритиш петролеум” самый “авторитетнейший” полевой командир?