Чтение онлайн

А вот если сюда возвратятся российские нефтяники, то перспективы захвата и раздела этой богатейшей нефтеносной кладовки мира для всяческих “ойлов” и “петролеумов” упадут почти до нуля. Так что волей-неволей приходится терпеть контрабанду наркотиков и оружия бородатыми чеченскими “исламистами”. Как говорил другой американский президент, Ф.Рузвельт о Сомосе: “Конечно, он — сукин сын, но это наш сукин сын”. Ичкерийские “волки” — из той же псовой породы и честно исполняют назначенную им роль “собаки на сене”.

Этих собак, если ситуация коренным образом не изменится, рано или поздно сменят западные “крокодилы на нефти”, уже готовые заново “открыть для себя” даже Иран. Но — пока не могут себе этого позволить, а потому из их глаз в разные стороны текут самые гуманистические слезы.

Николай Коньков

Взрывы в Москве перестали восприниматься как нечто чрезвычайное. И гибель людей в подземном переходе около Пушкинской площади, “трубе”, одном из самых злачных мест столицы “демократической” России, даже не привела к объявлению национального траура, как было после прошлогодних взрывов на улице Гурьянова и в Буйнакске. Смерть становится количественным явлением. Двести человек — много, а девять или тринадцать, что — мало?

Нет смысла повторять общеизвестные либерально-гуманистические утверждения о бесценности каждой человеческой жизни. В “рыночном” обществе, где все покупается и продается, эти утверждения звучат диссонансом и ложью. Имели свою цену и взрывы домов в августе 1999 года, наверняка имеет свою цену и этот взрыв. Кровь и пепел столицы стучит в ее сердце с самого начала российской демократии.

Мартиролог открывают имена трех ее “защитников”, залезших под гусеницы танков ГКЧП в августе 91-го, за что им (посмертно) присвоили звание Героев Советского Союза — как Николаю Гастелло и Александру Матросову. Ельцин еще приносил публичные извинения, заявлял, что больше не допустит ничего подобного. Лгал.

Дальше в Москве, отданной на откуп Гавриилу Попову и Юрию Лужкову, были побоища ветеранов войны 23 февраля и 9 мая 1993 года, был вполне фашистский разгром палаточного городка утром 22 июня, были жертвы уличных столкновений осенью 93-го, были расстрелы у Останкина и у Белого Дома.

Тогда, не стесняясь, открыто калечила и убивала людей “демократическая” государственная власть. И если оказалось возможным безнаказанно уничтожать русских в самом сердце России, в Москве, то почему нельзя было сделать это в Чечне или где-то еще? Бумеранг антирусского насилия, запущенный из Москвы в Россию, рано или поздно должен был вернуться обратно. Посеявший ветер пожинает бурю.

Надо сказать еще и то, что именно при градоначальстве “ярого российского патриота” Юрия Михайловича Лужкова столица нашей Родины как-то неприметно превратилась в дойную корову чеченского сепаратизма и сочувствующих ему национальных общин, прежде всего азербайджанской.

Если посмотреть на преимущественный род занятий проживающих в Москве представителей этих наций, то станет понятно, почему бойцы Масхадова и других лидеров “независимой Ичкерии” никогда не испытывали и, наверное, не будут испытывать недостатка в деньгах и информации с самых верхов кремлевской власти.

Множество самых прибыльных объектов столичной недвижимости, разветвленная система банков, игорный бизнес, контроль за рынками “живого товара”, практически все оптово-розничные рынки принадлежат именно этим “друзьям России”, а заодно и московского мэра. Они же, плюс таты (кавказские евреи) управляют рядом крупнейших предприятий столицы. Масхадов даже в открытую заявил, что Лужков был избран мэром “за чеченские деньги”, а теперь пытается “замести следы”.

Конечно, словам лидера мятежной “Ичкерии” доверять нельзя. Но заполошные античеченские эскапады московского мэра, после которых Путин не преминул заметить, что “нельзя обвинять целый народ”, наводят на определенные размышления. Зачем вдруг Лужкову снова понадобилось быть “святее папы римского”, обвинять всех чеченцев в терроризме? В любом случае речь может идти только о многочисленной криминальной прослойке, “чеченской мафии”, выросшей на богатой почве “столицы российских реформ”.

А с чьей легкой руки представители этих этнических общин получили фактически “зеленую улицу” при поступлении на работу в органы милиции, местного самоуправления и бюджетных организаций города Москвы? Чьи кадры решают всё? Вроде бы с “черными”, с “лицами кавказской национальности” ведется жесточайшая административная борьба: проверки документов, режим регистрации и т.д., и т.п. А на деле оказывается, что ее ведут и направляют едва ли не те же самые по этнической принадлежности “кадры”, тем самым воспитывая ненависть к Москве, России и к русским, вербуя себе новых сторонников. Не всегда твердо знающие русский язык и российские законы, они, тем не менее, выучили главный закон жизни в лужковской Москве: закон больших денег.

В прошлом году столичный ОМОН еще сумел остановить “мирную демонстрацию” азербайджанцев, шедших из Лужников “восстановить справедливость”. Сегодня, по некоторым данным, уже почти четверть сотрудников столичной милиции — этнические азербайджанцы и чеченцы. А что будет завтра, если блефовые обещания чеченского полпреда вывести на улицы сто тысяч представителей вайнахской диаспоры реализуются хотя бы на десять процентов? Куда повернут свои дубинки и автоматы представители этих землячеств в милицейской форме?

В Москве Лужкова, превращенной стараниями его “мэрской команды” в интернациональный криминальный Вавилон, сегодня создана самая благоприятная среда для терроризма, в первую очередь — “кавказского”. И незачем удивляться безнаказанности и неуловимости подрывников — они в любой момент бесследно растворятся среди “своих”. Удивляться следует другому — что пока не залита кровью и не усыпана пеплом вся Москва.

Олег Щукин

Прошло два года с "черного четверга". Наравне с развалом СССР, расстрелом парламента и тысяч людей в октябре 93-го года и чеченской катастрофой дефолт в августе 98-го года стал одним из главных злодеяний ельцинизма. Дефолтом полумертвую страну загоняли в гроб, приговаривали к нищете и долгам. На катастрофе негодяи сколотили целые состояния, каждую слезинку, каждую каплю крови конвертировали в золото, алмазы, в купюры и счета.