Чтение онлайн

Работа в Москве и Московской области для русских людей есть, и ее много. Улицы даже самых отдаленных сел обклеены объявлениями: "требуются", "требуются", "требуются". Нужны шоферы, грузчики, трактористы, менеджеры, охранники, милиционеры, учителя, врачи, больше всего — продавцы, рабочие и служащие многих других специальностей. Но почти во всех объявлениях одно и пока труднопреодолимое условие: "московская или подмосковная прописка обязательна". "Законы" же Москвы и Подмосковья, прямо и явно нарушая Конституцию России, реально препятствуют русским людям жить и работать на земле предков. На языке международных законов это называется "ограничение прав и свобод граждан". Ну чем не Алабама 50-х или ЮАР 60-х годов, где негр не смел поселиться в общине "белых!"

Последствия местечковой "затворнической" деятельности ежедневно у нас перед глазами. Толпы изголодавшихся, ободранных, обозленных "негров" — как правило, увы! — русской национальности, скитаются по помойкам, собирают бутылки у входов в метро, ночуют в парках и канализационных колодцах, девушки — шеренгами выстраиваются на панели вдоль Ленинградского шоссе. Обобранные и униженные в "братских" республиках, после переезда в Россию эти люди по-прежнему подвергаются дискриминации, на этот раз — на "законных" основаниях. Для того, чтобы существенно поправить их бедственное положение, не нужны миллиардные инвестиции — нужно жесткое и беспрекословное выполнение общероссийских законов чиновниками. Проще говоря — облегчить процедуру прописки, получения гражданства, регистрации для граждан русской национальности.

Было бы несправедливо обвинять все ведомства, ответственные за адаптацию новых граждан, в полном равнодушии к их проблемам. В редакции "Завтра" известно немало обратных примеров. Вот некоторые.

Приехавший из Казахстана мужчина, имея лишь временную регистрацию в Москве, купил себе автомобиль. После двухминутного объяснения своей проблемы (и не кулуарно, а в присутствии десятка "гаишников") он тут же получил разрешение начальника отделения зарегистрировать машину по временному адресу. Виват московскому ГИБДД с улицы Липецкой!

Другой пришел заверить в ДЭЗ документы на получение паспорта. Несмотря на обеденное время, начальница, войдя в положение, оставила плиту, где разогревала принесенный из дома обед, и за минуту оформила требуемые документы. Виват ДЭЗу на Кантемировской!

За полчаса выдали гражданину из Туркмении требуемые документы в паспортном столе ОВД "Сабурово". Привет его паспортистам!

Заметим, что в указанных случаях ответственные лица на местные законы, объективные трудности или отсутствие времени не ссылались (хотя могли бы!). Они просто четко и быстро выполнили свои служебные обязанности, а проще — по-человечески отнеслись к людям, сделали то, за что живоглоты-посредники выжимают из людей последние соки. Так значит, повторяя мысль профессора Преображенского, разруха не в стране, а в головах!

1 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=1; bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"[?]y=""; y+=" "; y+="

"; y+=" 20 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

21

Компания предлагает: обработка кромки по минимальным ценам 22 отличное качество.

Я — БЕЖЕНКА ИЗ ЭСТОНИИ. Была вынуждена покинуть республику по причине ярого нацизма и гонения русскоязычного населения. Уже три года нахожусь в Москве без жилья и без средств к существованию.

В первый день по прибытии в Москву я обратилась в Миграционный центр РФ. Существенной помощи я от них никакой не получила, а была выставлена на улицу. Так как я воспитывалась в детских домах в той же Эстонии, то ясно, что родственников у меня никаких нет.

Мадам Галецкая из Миграционного центра что-то очень мудрено объяснила мое положение. Смысл прослеживался такой: ничем мы тебе не собираемся помогать, топай.

Короче, было такое чувство, будто я как русская не в России, а в какой-то чужой стране. Зато я видела в Миграционном центре, как очень бурно они оказывали помощь людям кавказской национальности.

Армяне со мной поделились информацией, что надо дать им 600 долларов или какой-нибудь ценный подарок, тогда все будет в ажуре. А эти законы для беженцев, расклеенные по стенам, — так, для видимости.

Я пыталась понять эти законы, развешанные по стенам. Пока дочитала до конца, перестала понимать, что значится вначале. Но чутье подсказывало: ничего не жди и х… помощь получишь, выживай сама.

Один закон неофициальный, подпольный действует безотказно — "Дай на лапу".

Давать на лапу мне было нечего, так они по запискам каким-то погоняли меня по России. И хотя по закону они меня должны были поддержать материально, они об этом почему-то подчистую забыли. Поездив по России на голодный желудок и без денег, я приобрела истощение организма, несколько раз теряла сознание на скамейках, и если бы не люди, случайно оказавшиеся там в это время, я бы отдала Богу душу. Они меня кормили. После таких странствий я поняла что здесь что-то нечисто. Обратилась в администрацию президента, но там меня снова послали в Миграционный центр к мадам Галецкой. Она дала такой ответ в администрацию президента, будто я не внушаю доверия. Короче, ей не понравилось, что я туда обратилась, и, извратив мои слова на свой выгодный способ, меня оскорбила этим.

Мне пришлось снова обратиться уже в администрацию президента. На этот раз мне там тоже откровенно заявили, что мы, беженцы русские, можем рассчитывать только на уничтожение. Возиться, мол, с нами никто не будет. Возмутились, почему мы едем все в Москву. Мне пришлось оправдываться, что у меня нет родственников евреев, поэтому я не могу выехать в Тель-Авив, а деревня и российские городки сами не в состоянии своих прокормить. Они, мол, перестроек не делали, как Москва, и нацизм не раздували, как Таллин. Да и денег им — деревням и городам — Москва не выделяет для нужд беженцев.

Мы, беженцы, находимся в самом худшем положении в России, но на таком положении только одни русские беженцы. Лица азиатско-кавказской национальности в России получают помощь, а мы как изгои на собственной земле. Мы без прав, без помощи — кончаем жизнь самоубийством. Я пробовала дважды, но не получилось, то ли таблетки оказались слабые, то ли не та доза. Потом мне подсказали, что надо пить их с водкой, а я не пью водки. Но если бы тогда знала, то ради того, чтобы прекратить свою подзаборную жизнь, конечно, выпила бы.