Чтение онлайн

Корр. Но ведь государство не абстрактно. Говоря словами того же Владимира Ильича, оно представляет собой машину господства одних классов или групп населения над другими. Возникает вопрос, какие группы представляет, в чьих интересах действует нынешний президент России Владимир Владимирович Путин.

В.К. Я, наверное, недостаточно информирован и не вхожу ни в какие властные круги, чтобы решать подобные вопросы. Я, конечно, многое слышал об этом, но делиться подобными слухами считаю совершенно необязательным. Дело ведь в том, куда идет Россия, а не в том, куда ведет ее Путин. Я сознательно ограничиваюсь двумя утверждениями. Во-первых, в отличие от Ельцина, Путин способен понять, что происходит со страной и что нужно сделать, чтобы спасти ее от гибели. А во-вторых, он ведет себя осторожно, и без этого, кстати, нельзя. Быстро здесь ничего не сделаешь — слишком огромная и неповоротливая страна, и какие-то очень резкие сдвиги в любую сторону способны окончательно ее добить. Но уже в наступающем году, например, вполне возможен возврат к планированию экономики — эта тема всерьез начала обсуждаться и в средствах массовой информации, и в институтах власти. Современная экономика вообще невозможна без планирования на всех уровнях производства, распределения и потребления — это доказывает опыт всех экономически передовых стран мира, от Японии до США.

Корр. Вадим Валерианович, вы отметили определенную тенденцию к объединению и преодолению общественного раскола, который доминировал в период 1992-1999 годов. Разумеется, этот раскол не мог существовать без определенного конфликта ценностей, причем конфликта сложного, в котором взаимодействовали три главных вектора. В свое время они были условно обозначены как системность, целостность и интеграция. Имелись в виду, соответственно, внутренняя, системная форма государства, система Советской власти; целостность нашего государства и общества, а также его включение, интеграция в мировую экономику. Теперь, по прошествии десяти лет, стала очевидной недостаточность любого из названных векторов, да и всех их, вместе взятых. Те иллюзии, которые привели к советской и русской катастрофе, кажется, изжиты. Ни нового западного рая, ни обещанного рая коммунистического наша страна не обрела, зато люди в массе своей перестали надеяться на чудо, стали ценить свою работу как единственный способ что-то изменить и чего-то добиться в жизни, стали иначе относиться к собственному государству, действия которого являются единственным способом защитить их от конкуренции на мировом рынке, обеспечить выживание и развитие России. Не кажется ли вам, что Путин выражает в первую очередь настроения и надежды этого очень широкого, очень разнородного, но и взаимодополняющего слоя наших сограждан?

В.К. Возможно, отчасти это и так. Но я не думаю, что русские люди в массе своей сильно изменились за последние годы, стали думать и действовать как-то иначе. Я повторю, что существует тысячелетняя Россия, без которой не было бы и Советского Союза, что Гитлера победил тот же народ, который победил Наполеона. Другое дело, что якобы в интересах интернационализма долгое время подавлялась историческая память русского народа, и дело доходило до абсурда, до позора, когда 600-летие Куликовской битвы, например, праздновалось только на местном уровне, в Тульской области — чтобы, дескать, не обижать татар. Не знаю, делалось это с умыслом или от незнания реальной истории. Ведь под началом Дмитрия Донского сражались и русские, и татары, и литовцы. То же самое наблюдалось и в войске Мамая — с присоединением даже европейских отрядов.

Но Россия — такая страна, которая всегда надеялась на кого-то: на батюшку-царя, на "отца народов", на кого угодно. Именно поэтому у нас чрезвычайно редок тип человека, который может быть настоящим предпринимателем. Либо это человек, который ждет, что его накормят, оденут, дадут жилье и работу,— либо это тип, стремящийся вот здесь и сейчас что-то урвать для себя— чтобы не работать. Я знаю множество людей, которые в советское время вербовались куда-то на север, на путину, на прииски или еще куда-нибудь, возвращались, привозили порой десятки тысяч рублей — но всё пропивалось и прогуливалось за два-три месяца. С приходом рынка масштабы подобного поведения приобрели просто гротескные черты. Кто-то сказал, что у нас период первоначального накопления капитала является и окончательным. В одной Москве, например, сегодня казино больше, чем в любой другой столице мира, а "мерседесов"— больше, чем во всей Германии. Людей, которые занялись какой-то серьезной предпринимательской деятельностью, у нас крайне мало. Я лично знаю только одного такого человека — это Александр Степанович Паникин. Ему интересна не прибыль, а сам процесс производства, развития собственного дела. Он говорит: "Если бы Россию отдали таким, как я, всё было бы хорошо". А я ему отвечаю: "Где искать таких, как вы?" Россия в принципе не может измениться, стать иной — в противном случае здесь будет существовать какая-то совершенно другая страна. Помните эту замечательную сцену в "Горячем сердце" Островского, где Градобоев, показывая на запыленные тома законов, спрашивает у крестьян: "Как вас, братцы, судить: по закону или как Бог на сердце положит?" И крестьяне, кланяясь, отвечают: "По-Божески, батюшка, по-Божески!" Разве это отношение к законам в России как-то изменилось?

Можно еще раз сказать: единственное, на что я надеюсь по отношению к Путину,— на то, что он в состоянии понять собственную страну и достаточно осторожен, чтобы не ломать ее через колено, как пыталась делать "демократическая" власть при Ельцине.

Корр. Спасибо, Вадим Валерианович, за эту беседу. Посмотрим, оправдаются ли ваши и наши надежды в новом тысячелетии.

Беседу вел Владимир ВИННИКОВ

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 42 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

43

Напишите нам 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

“В крушеньях царств, в самосожженьях зла

Душа народов ширилась и крепла...”

Максимилиан ВОЛОШИН

Как после жестокого боя, как после большой и тяжелой работы, как после дикого, беспредельного кутежа или после прохождения крутого горного перевала — мы все невыразимо устали. ХХ век закончился. Наши московские Куранты возвестили об этом, в очередной раз удивляя беззвездное небо странным, обрывочным набором разночинных звонов, представляющих собой своего рода музыкальный иероглиф (результат тонкой работы безвестного мастера, засадившего в 1918 году артиллерийский снаряд прямехонько под шатер Спасской башни).

Надо иметь в виду, что усталость — облагораживает. Это чувство придает лицу эдакое мудрое, значительное выражение. Усталого человека трудно обмануть.

Кстати, о лицах. Когда говорят "русский народ", я вспоминаю пассажиров московского метро. Там встречаю как бы два народа. Один заполняет вагоны "подземки" с 6.30 до 8 утра, другой едет на работу к 11 часам. И здесь работает различие не социальное (по линии богатые—бедные). Скорее, психологическое. Выражение лиц разительно отличается. Простые люди, живущие тяжело, имеют отчего-то "сложное" выражение лица, которое напоминает об иконе, а не о маске.

Василий Шульгин писал о "тонких" русских лицах. Опять же речь идет не о физиологическом строении, а исключительно о внутреннем содержании. Шульгин говорил, что после гражданской войны таких лиц в России поубавилось. Сейчас, после десяти лет катастрофических "реформ", почему-то их стало больше. Да, нацию кинули в печь. Но на медленном огне сырое тесто превращается в хлеб.

Грех позднесоветского человека — в его чудовищном инфантилизме, который выражался в полной потере ориентации. К концу советской эпохи подлинными народными героями стали не Илья Муромец, не Георгий Жуков с Юрием Гагариным, а удрученный крокодил Гена вкупе с другим мутантом-зверьком.

Но Запад есть Запад, а Восток есть Восток. Этого забывать не стоило.

Когда мы говорим о том, что русские в ХХ веке пережили "трудный возраст", вовсе не идет речь о том, что мы, уже "поумневшие", остепенимся и будем разводить бежевых козочек возле своих лубяных коттеджей. Как раз наоборот. Если отталкиваться от Чаадаева, то ХХ век окончательно ввел русских в разряд наций "исторических", то есть определяющих судьбу всего мира, — наций, стоящих на переднем краю человеческой цивилизации.