Чтение онлайн

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 24 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

25

Напишите нам 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Весной 1882 года Вениамин Плинер выдал свою двадцатипятилетнюю дочь Хаву за восемнадцатилетнего бедного соседского сына — Задова, моего деда, дав приданое за дочерью две десятины земли. Колония Веселая — небольшое местечко в Екатеринославской губернии. Григорий Задов ничего не дал за сыном, и молодожены могли рассчитывать только на доставшуюся за Хавой землю да на свои руки.

Родившегося 11 апреля 1893 года седьмого ребенка в семье назвали Львом.

В такой большой семье вырос мой отец: Зиньковский-Задов Лев Николаевич. Жизнь многодетной семьи накладывает особый отпечаток на воспитание. Рано приходит самостоятельность. Старшие, подрастая, становятся опорой семьи. Кому посчастливилось, получают кое-какое образование, но основную науку дают двор, улица, такие же, как ты, малолетки.

Пристроили Леву на мельницу, где он таскал мешки с зерном и мукой. Благодаря унаследованной от родителей большой физической силе взяли Леву в 1911 году каталем в доменный цех Юзовского металлургического завода. Так началась жизнь рабочего паренька, еще не полностью окрепшего, не познавшего детства, как и многие его сверстники начала ХХ века.

С ростом рабочего класса захлестывало Россию революционное движение, пришедшее с Запада. Не остался в стороне и шахтерский край. Прокламации, стачки и маевки. Потянулся Левка к анархистам, обещавшим полную свободу личности и безвластие. Волновали юношеское воображение рассказы о Кропоткине, о первых анархистах, отдавших свои жизни за общее счастье.

Его привлекают к участию в экспроприациях. Первый налет для пополнения партийной кассы, второй, третий, и — арест. В 1913 году суд приговорил двадцатилетнего анархиста Леву Задова к восьми годам каторжных работ. В 1917 году февральская революция освобождает его как политического заключенного. Будучи на каторге, Лева взял себе псевдоним — Зиньковский. Под этой фамилией он с 1918 по 1921 годы был у Махно, под этой фамилией с 1921 по 1924 годы пробыл в эмиграции, и Зиньковским с 1924 по 1937 годы работал в ГПУ и НКВД. Обращаю на это внимание потому, что некоторые исследователи пишут, что отец взял фамилию Зиньковский, вернувшись из Румынии с целью проникнуть в органы, для ведения подрывной работы, а до возвращения в Советский Союз был Задовым.

После освобождения с каторги отец возвращается на завод. В сентябре 1917 года рабочими доменного цеха Л.Н.Зиньковский-Задов был избран в Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, в котором состоял до отступления партизанских отрядов из Украины.

Период пребывания Льва Николаевича Зиньковского-Задова в Повстанческой армии под командованием Нестора Ивановича Махно с 1918 по 1921 годы описан многими писателями. Очень много противоречивого, а порой и взаимоисключающего в художественных произведениях. Его пытались показать от закоренелого бандита до героического сотрудника ЧК, от ближайшего сподвижника легендарного "батьки" до спившегося одесского куплетиста. Правда заключается в том, что он был простым рабочим парнем, поверившим в идеалы анархизма и пронесшим это наивное чувство через всю жизнь. Оставаясь бессребреником, уверовавшим во всеобщее братство свободных людей, встретил смерть в одном из подвалов Киевского НКВД.

В конце 1918 года, после направления штабом Южного фронта для ведения на Украине, в тылу у немцев, подпольной работы, отец заехал на несколько дней в Юзовку. Побывал дома, встретился с друзьями-анархистами, собрал небольшую группу 7-8 человек, взял с собой младшего брата Даниила и направился в Гуляйполе к Махно, о непримиримой борьбе которого с австро-немецкими оккупантами и гетманской вартой докатился слух до шахтерского центра.

По прибытии в отряд отец занялся созданием типографии и выпуском листовок, а затем его направили для ведения агитационной работы по сбору крестьян в села Гуляйпольского, а затем Юзовского и Мариупольского районов.

После выполнения первого задания Лев Николаевич был включен в состав вновь созданного при его непосредственном участии полка рядовым бойцом. Благодаря личному мужеству и незаурядной военной смекалке повстанцы избрали его помощником командира полка. На этой должности отец пробыл до середины 1919 года.

Постоянно пополнявшаяся Повстанческая армия к тому времени насчитывала примерно 60 тысяч человек, и возникла необходимость в создании армейской контрразведки, которую и создали после занятия махновцами города Александровска. Начальником контрразведки был назначен Лев Голиков, а его помощником стал отец. Вскоре контрразведка разделилась на армейскую и корпусную. Начальником контрразведки 1-го Донецкого корпуса стал Лев Николаевич. Необходимо уточнить, что контрразведка была основным органом ведения войсковой разведки. Агентура разведки состояла в основном из молодых женщин 18-20 лет, мальчиков-подростков и стариков. Разведка велась по следующему принципу, разработанному и внедренному отцом: на подводу, запряженную одной лошадью, садились женщина, старик и подросток, которые под видом местных жителей уезжали в тыл противника и устанавливали месторасположение, количество и вооружение частей. Таких подвод в разные стороны высылалось 4-5, и таким образом о расположении и нередко о настроениях противника было известно в радиусе 50-60 км.

В октябре 1920 года отца назначают комендантом Крымской группы в период ликвидации войск Врангеля. После успешного завершения Крымской кампании командующего махновской группировкой Семена Каретника, вызванного в штаб Южного фронта, расстреляли, а махновским частям предложили разоружиться. Оставшиеся с боями против недавнего союзника, неся потери, пробились из Крыма в Гуляйполе с небольшой группой в количестве 250 человек — все, что осталось от армии после освобождения Крыма.

В начале 1921 года отца избирают членом штаба армии Махно, в ведении которого были вопросы войсковой разведки, и назначают адъютантом. С этого времени и до ухода остатков армии в августе 1921 года в Румынию отец беспрестанно находился рядом с Нестором Ивановичем.

Тогда, разоружив наряд пограничников, отец обеспечил переправу группы в количестве 77 человек — все, что осталось от некогда грозной повстанческой армии.

Начался период вынужденной эмиграции, продолжавшийся около трех лет.

За Днестром их разоружили и направили в город Бельцы, а затем в лагерь для интернированных — в глубь страны, город Брашов.

Махно, его жене Галине Андреевне Кузьменко, члену штаба армии Данилову и отцу разрешили жить в гостинице в Бухаресте. Дней через 8-10 отцу и Данилову, из-за отсутствия средств для проживания, пришлось уехать в лагерь, где содержались остальные махновцы. Так рушится версия о богатствах, якобы награбленных "бандой" Махно. При переходе границы отец снял с пальца перстень и отдал его жене Махно со словами: "Тебя, Галина, как женщину, возможно не будут обыскивать, а эта вещица пригодится, чтобы первое время как-то продержаться". Несмотря на то, что Нестор Иванович и Галина Андреевна жили бедно, на скудную зарплату плотника Парижской кинофабрики и гувернантки, легенда о несметных богатствах существует до сих пор.