Чтение онлайн

6 – федеральный бюджет, бюджеты штатов, а также местные бюджеты подрываются дефицитами, вызываемыми недостаточностью налоговых поступлений и увеличением расходов на пособия по безработице, социальную помощь и иные виды услуг, связанных с упадком в экономической жизни и осуществляемых в таких сферах, как уголовная юстиция, борьба с алкоголизмом и наркоманией, поддержание физического и душевного здоровья”.

От либерализма отошли и еще по одному важному пункту — что именно подлежит регулированию. Как известно, либеральными доктринами “оправдывается” максимальное ограничение государственного вмешательства, в связи с чем неолибералы-монетаристы считают достаточным манипулирование объемом и структурой денежной массы, налоговыми и банковскими ставками. И до 80-х годов в США не хотели даже слышать о какой-либо общефедеральной промышленной политике с планированием и межотраслевой координацией экономики. Но когда задачи динамичной структурной перестройки потребовали увеличить долю чистого накопления и эффективность капиталовложений в наукоемкие сектора экономики (вспомним рейгановскую программу “звездных войн”), бессилие монетаризма стало совершенно очевидным. В том же законодательном акте, утвержденном Конгрессом США, говорится: “совокупные финансовые и налоговые меры сами по себе не обеспечивают полной занятости и полного производства, увеличения реальных доходов, сбалансированного роста, сбалансированного федерального бюджета, надлежащего роста производительности труда и соответствующего учета национальных приоритетов, достижения лучшего торгового баланса и разумной стабильности цен, и должны быть поэтому дополнены другими мерами, предназначенными для достижения этих целей”.

Иными словами, одних только монетарных мер для действенного макроэкономического регулирования недостаточно, они должны быть дополнены немонетарными. Признав это обстоятельство, Конгресс США отнес к числу последних:

– структурную хозяйственную политику и хозяйственные программы, включая регламентацию ресурсных ограничений;

– противоцикличные мероприятия по вопросам занятости;

– координацию экономической деятельности;

– мероприятия и программы по обеспечению работой молодежи;

– профессиональное обучение, консультации, разработку проектов занятости;

– совершенствование системы материального поощрения занятых.

Указанные направления соответствуют рекомендациям не либеральной, а регулятивной экономической теории. Именно в рамках последней установлено: темп роста совокупного конечного продукта прямо пропорционален двум составляющим: норме эффективности инвестиций и доле накопления, однако сокращается пропорционально уровню инфляции. Соответственно, промышленная политика может считаться полноценной при условии, если действенно влияет на все три ключевых фактора расширенного воспроизводства: величину чистого накопления, эффективность инвестиций и степень инфляции.

Приведенные установки Конгресса США еще не укладываются в строго определенную промышленную политику, потому что нет главного фактора, связывающего их в единое целое,— макроэкономического планирования. Вместо планирования Конгресс избрал весьма детальную регламентацию обязанностей правящей администрации по обеспечению сбалансированного экономического роста. В том числе Конгресс установил свое право “требовать от Президента инициатив”, нацеленных на разработку дополнительных программ и мероприятий в объеме, достаточном для решения задач по обеспечению сбалансированного роста экономики, включая многие жизненно важные для страны направления. Притом, как особо оговорено, все эти программы и направления хозяйственных мероприятий подлежат включению в доклад об экономике.

Для взаимодействия при разработке и реализации экономической политики двух ветвей власти: законодательной и исполнительной,— учрежден Совместный экономический комитет, наделенный полномочиями по определению не только краткосрочных, но и перспективных направлений экономической политики, которые обобщаются в специальном докладе Конгрессу США. Такой доклад содержит, по сути, концепцию и ключевые параметры планово-индикативного характера. Напомним, индикативное регулирование предусматривает воздействие государства на производство при помощи таких немонетарных рычагов, как государственные инвестиции, государственные заказы частному и коллективному сектору, государственные кредиты и государственное прогнозирование развития экономики.

“Хотя частные предпринимательские фирмы остаются основными источниками капиталовложений, инвестиционная деятельность властей должна играть важную роль в определении уровней производства, занятости и производительности, а также в достижении иных общенациональных целей”. Это положение признает необходимость увеличения инвестиционного значения общегосударственного бюджета. Иными словами, здесь отражено растущее значение централизации совокупного фонда производственных инвестиций и необходимость их распределения на основе программ, скооординированных целями полной занятости и сбалансированного экономического роста.

Еще раз отмечается, что “полная занятость и производство, увеличение реальных доходов, сбалансированный рост, сбалансированный федеральный бюджет, надлежащий рост производительности труда, должное внимание национальным приоритетам, достижение лучшего торгового баланса путем увеличения экспорта и улучшения международной конкурентоспособности сельского хозяйства, торговли и промышленности, а также разумная стабильность цен являются важными национальными задачами, решение которых будет содействовать экономическому благополучию и благосостоянию всех граждан страны”. Понятно, что “надлежащий рост производительности труда” адекватен надлежащей эффективности капитальных вложений, а “разумная стабильность цен” — низкой, а в перспективе и “нулевой” инфляции. Отдельный раздел посвящен необходимости высокого и непрерывного роста капиталообразования.

Так или иначе, в качестве объекта государственного регулирования в данном законе указаны все три важнейших фактора расширенного воспроизводства: накопление, его эффективность, сбалансированность товарной и денежной массы. Каждый из них не откликается на монетаристское воздействие, сколь бы длительным и сильным оно ни было. Но и порознь регулировать эти факторы непродуктивно, поскольку в таком случае утрачивается эффект координации. Между тем, в данном законе они рассматриваются именно порознь, что не позволяет рассматривать его как непротиворечивый и последовательный акт.

В отличие от Японии, которая более полувека применяет макроэкономическое планирование и обязана ему своими главными успехами, США в отношении этого механизма всё еще колеблются, хотя на практике неуклонно приближаются к его введению. Это весьма показательный момент, поскольку наглядно демонстрирует, как сложно дается отказ от укоренившихся догм и мифов “свободной рыночной экономики”. В целом же, касаясь экономической стратегии США периода 80-х—90-х годов, недостаточно ограничиться признанием факта, что предпринятая ими смена приоритетов привела к значительному (порядка 40-50%) росту конкурентоспособности американской экономики. Не менее важным слагаемым этого результата стало распространение неолиберальных экономических моделей на другие страны мира при помощи международных финансовых институтов и целенаправленной внешней политики.

ЛИБЕРАЛИЗМ НА ЭКСПОРТ, а целевое макроэкономическое регулирование для себя — таков едва ли не самый главный из “двойных стандартов”, исповедуемых США с начала 80-х годов. От остального мира США требуют максимальной открытости и “прозрачности” экономики, денационализации, децентрализации, дерегулирования, внутри же собственных границ выстраивают модель всё более централизованной и регулируемой экономики. В частности, немалое давление было оказано на Японию с тем, чтобы сделать японский рынок более открытым для США, а главное — повысить роль фондовой биржи как регулятора движения капиталов. В результате в Японии к концу 80-х годов образовался вначале небольшой отток инвестиций из производственного сектора в спекулятивный, а затем спекулятивные операции разрослилсь настолько, что сформировалась своего рода параллельная экономика, которую японские экономисты сами стали называть “дутой”. Еще более резкие черты “двойного стандарта” можно наблюдать в зависимой от США Латинской Америке.

По существу, это весьма опасная стратегия, направленная на создание и удержание однополюсного мира. Между тем, он стал крупным препятствием на пути прогресса мирового хозяйства. Чтобы человечество могло выйти на новый технологический уровень, макроэкономическое регулирование должно стать достоянием всех стран мира, а не только единственной “сверхдержавы”. Странно, что наши ученые до сих пор не обратили должного внимания на этот факт. Создается впечатление, что в России на него сознательно закрывают глаза.