Чтение онлайн

Участники кремлевской беседы как будто не знают, что чеченские бандформирования вовсе не уничтожены и, организовав подполье, контролируют большую часть территории республики и почти все населенные пункты, что размах минно-диверсионной войны с каждым днем лишь увеличивается — и, соответственно, растут потери российских войск, что из десятка известнейших полевых командиров за все время войны наверняка уничтожены только двое — Ширвани Басаев и Исрапилов, остальные продолжают активные боевые действия. Они вроде бы не замечают, что нашим спецслужбам так и не удалось перекрыть мощный поток поддерживающих войну "спонсорских" финансов, и на смену каждому убитому боевику встают новые. Они, кажется, и не догадываются, что, по крайней мере, восемьдесят процентов нынешних чеченских федеральных милиционеров — это вчерашние, а то и нынешние боевики и ваххабиты, которые не очень-то и маскируются под федералов. Что, собственно, наглядно доказали в день достопамятной встречи сотрудники личной охраны Кадырова, которые ездили "на разборки" в соседнюю Ингушетию, а, возвращаясь домой, похитили ингушского полковника МВД и его шофера. Что делать — нынешним прапорщикам ФСО (федеральной службы охраны), получающим жалованье и оружие из рук федеральной власти, нелегко забыть годами отточенное ремесло. Недаром старая русская пословица гласит: "Сколько волка не корми, все равно в лес смотрит".

Возможно, всего этого действительно не понимает и не замечает наш президент, но зато прекрасно понимают наши войска, понимает и население Северного Кавказа. Таким образом, сделанное после встречи Путина и Кадырова заявление Ястржембского о готовящемся сокращении группировки очень многие воспринимают как пролог нового Хасовюртовского договора, в результате которого Чечня, еще некоторое время формально оставаясь в границах России, станет полностью независимым бандитским анклавом, только под "крышей" Кадырова, а не его старого приятеля Масхадова.

Остается лишь слабая надежда на то, что ФСБ, которая впервые за две чеченские войны назначается ответственной за завершение "антитеррористической операции" (ранее объединенной группировкой всегда "рулили" военные или милиционеры), сумеет провести действи-тельно эффективную борьбу с боевиками. Однако надежда эта слаба, так как в качестве обязательных предпосылок настоящей русской победы на Кавказе все, в том числе и сами чеченцы, называют наличие в мятежной республике исключительно русской администрации и введение чрезвычайного положения.

Александр БОРОДАЙ

[guestbook _new_gstb]

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random; z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 26 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

27

Напишите нам 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

10 января дальние пассажирские перевозки на российских железных дорогах подорожали почти на треть. И это не единственный новогодний подарок, который сделало себе Министерство путей сообщений.

В новый век руководство МПС вступило в приподнятом настроении, которое не омрачил и нелицеприятный разговор Путина с Николаем Аксененко. (По данным Полит.Ру, по окончании последнего в ушедшем году Президиума Госсовета президент жестко отчитал главу всех путейцев за несовместимую с задачами органа государственной власти коммерческую деятельность его министерства). Победным реляциям МПС были отданы значительные площади в центральной прессе. На их проплаты железнодорожники не скупились, благо повод для торжества был немалый: выиграна первая битва в изнурительной позиционной войне по поводу предстоящей реформы транспортной монополии.

ЛЕГАЛЬНЫЙ БИЗНЕС

В России реформы — это исторически устоявшийся способ сохранения власти. К этому жанру прибегал всяк сколь-либо влиятельный чиновник — когда возникала нужда продемонстрировать государю свою компетентность и незаменимость. Именно этот незамысловатый мотив и оказался решающим для главы МПС, опасавшегося ослабления своих позиций в новых политических условиях.

Около года назад, когда Аксененко с должности с первого вице-премьера вернулся в родное эмпээсовское кресло, многие пророчили ему и дальнейшее карьерное падение. Процесс, однако, замедлился, и министр срочно обеспокоился собственной судьбой.

В середине августа была обнародована концепция реформирования железнодорожного ведомства. Сам этот факт должен был показать, что Аксененко уверен в своей непотопляемости и полон сил продолжать работу. Одновременно министр рассчитывал перехватить инициативу по реструктуризации монополии как у правительства, так и у Госдумы. И в том, и в другом случае реформа могла бы пойти в направлении отнюдь не выгодном Аксененко.

Напомним вкратце, что суть реформы в редакции МПС состоит в том, чтобы вывести из министерства функции хозяйственного управления железнодорожным транспортом и передать их хозяйствующему субъекту со статусом юридического лица. Этим субъектом должна была стать реорганизованная из транспортной монополии Государственная акционерная компания "Российские железные дороги" со стопроцентным госпакетом. Самому же министерству проектом надлежало сосредоточиться на государственном управлении и нормативно-техническом регулировании, предварительно передав в собственность вновь формируемой структуры все имущество региональных железных дорог — вагоны, рельсы, вокзалы и т. д. В федеральное законодательство предписывалось внести соответствующие поправки о недопущении эмиссии акций ГАКа и их реализации на фондовом рынке. В результате, по мысли авторов, будут сформированы условия для конкуренции, повысится инвестиционная привлекательность отрасли, а тарифная политика станет более гибкой.

Проект реформы вызвал столько подозрений, что даже ее рассмотрение на уровне правительства пришлось переносить несколько раз — для того, чтобы хотя бы попытаться сблизить позиции сторон, прежде чем принимать какие-то решения. Слишком заметной была главная интенция железнодорожников — законодательно оформить существующее в отрасли положение вещей, то есть попросту легализоваться.

Удивление вызывала уже сама формулировка: "государственная акционерная компания", ГАК. Эта правовая форма показалась настолько невнятной, что даже вызвала дискуссию в прессе — под девизом "Что бы это значило?" В частности, высказывалась мысль, что компания, акции которой никак не котируются, не эмитируются и не перераспределяются, более всего напоминает пресловутый хозрасчет позднесоветской эпохи: вроде — госпредприятие, но сугубо от государства самостоятельное.

Так или иначе, в последней редакции проекта аббревиатура ГАК была заменена на ОАО.

КТО ЛЯЖЕТ НА РЕЛЬСЫ?

Своей главной задачей реформаторы из МПС определили повышение инвестиционной привлекательности российских железных дорог. Именно этот вопрос и стал камнем преткновения в дискуссии вокруг проекта.

За период с 1992 года ежегодные объемы капитальных вложений на железнодорожном транспорте снизились в три раза, а износ основных производственных фондов вырос с 36 до 55 процентов. Так что денег в виде инвестиций на развитие отрасли путейцам нужно много. Сам Аксененко недавно назвал цифру 600 млрд. рублей — это на период до 2005 года. Собственно, именно недостаточностью средств для обновления инфраструктуры и объясняет Аксененко свою торопливость в продвижении реформы. Дескать, о вас же пекусь — ли мы реформируем отрасль по предоставленному проекту, либо придется увеличить грузовые тарифы не менее чем в три раза! Только так, по мнению министра, и можно избежать экономического коллапса и неминуемых уже в ближайшее время массовых техногенных катастроф.

Вполне понятно, что железная дорога с некоторых пор существует у нас не для перевозки людей и грузов, а для поисков инвесторов. Вот только неясно, как же все-таки будет работать этот механизм? В самом деле, даже самый неравнодушный к проблемам российской железной дороги инвестор без гарантий не вложит деньги в структуру с маловразумительным статусом.

Очевидно, что пока никто не изобрел способа получать кредиты, кроме как под серьезное обеспечение. В случае с "Российскими железными дорогами" — это неизбежный залог госсобственности.